 |
| Автор |
Сообщение |
|
Aratron
Site Admin
Зарегистрирован: 29-08, 21:16
Сообщения: 1570
Откуда: Москва
|
 ЧАСТЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. СНОВА АМАДЕЙРО
55
Бейли был захвачен врасплох. Он не знал, чего ожидать от Амадейро, и
не предполагал в себе такого замешательства. Гремионис назвал Амадейро
неприветливым. А сейчас Амадейро казался веселым, общительным, даже
дружелюбным. Однако, если Амадейро сказал правду, он запросто может
положить конец расследованию и безжалостно сделает это, хотя и с
сострадательной улыбкой. Что же он из себя представляет? Бейли машинально
взглянул на роботов. Вряд ли Дэниел за свою короткую жизнь когда-нибудь
встречался с Амадейро, а вот Жискар - наверняка. Бейли сжал губы;
следовало заранее спросить Жискара насчет Амадейро, теперь Бейли легче
было бы судить, сколько в этом роботехнике настоящего, а сколько умного
расчета. Почему на Земле или вне ее, думал Бейли, он не пользовался
разумно этими ресурсами роботов? И почему Жискар сам не дал информации...
Хотя нет, это неправильно: у Жискара явно не хватает способностей для
независимой деятельности такого рода. Он выдает информацию по требованию,
но не по собственной инициативе.
Амадейро проследил за быстрым взглядом Бейли и сказал:
- Я, похоже, один против трех. Как видите, здесь нет моих роботов,
хотя по зову они тут же явятся, а у вас два робота Фастальфа - старый
надежный Жискар и этот чудесной конструкции Дэниел.
- Я вижу, вы их знаете, - сказал Бейли.
- Только по репутации, а физически - я чуть было не сказал - во плоти
- вижу их впервые. Правда, Дэниела - вернее, играющего его актера, я видел
в фильме.
- Кажется, все и на всех мирах видели этот фильм, - угрюмо сказал
Бейли, - и моя жизнь реального и ограниченного индивидуума стала трудной.
- Но не со мной, - сказал Амадейро, широко улыбаясь. - Уверяю вас, я
не принимаю всерьез ваше выдуманное изображение. Я согласен, что реальная
жизнь вас ограничивает, а раз так - вы не можете позволять себе столь
свободно неоправданные обвинения на Авроре.
- Д-р Амадейро, уверяю вас, я не делаю никаких официальных обвинений.
Я просто веду расследование и рассматриваю возможности.
- Вы меня не поняли, - с неожиданным жаром сказал Амадейро, - я не
порицаю вас. Я уверен, что по земным стандартам вы ведете себя безупречно.
Мы страшно дорожим своей репутацией.
- Если так, д-р Амадейро, то клевета по подозрению на д-ра Фастальфа
со стороны вас и других глобалистов не большее ли зло, чем мои мелкие
действия?
- Совершенно справедливо, но я - известный аврорец и имею
определенное влияние, а вы - землянин без какого-либо влияния. Конечно,
это не правильно, я признаю и жалею об этом, но такова жизнь. Что мы можем
сделать? Кроме того, обвинение против Фастальфа может быть поддержано - и
б_у_д_е_т_ поддержано, и клевета окажется не клеветой, а правдой. Ваша
ошибка в том, что ваши обвинения просто не могут получить поддержки. Я
уверен, вы сами согласны, что ни Гремионис, ни д-р Василия Алиена, ни оба
вместе не могли покалечить беднягу Джандера.
- Я никого официально не обвинял.
- Может, и нет, но на Авроре не прячьтесь за словом "официально"
Очень плохо, что Фастальф не предупредил вас об этом, когда привез вас для
этого, боюсь, злополучного расследования.
Бейли дернул уголком рта и подумал, что Фастальф и в самом деле мог
бы предупредить его.
- Я буду вызван на разбор дела, или все уже решено?
- Конечно, вас выслушают, прежде чем осудить. Мы на Авроре не
варвары. Председатель рассмотрит заявление, которое я собираюсь послать
ему вместе с моими предложениями на этот счет. Он, вероятно, поговорит с
Фастальфом как близко касающимся этого дела, а затем устроит встречу нас
троих, возможно, завтра. Решение должно быть ратифицировано всем Советом.
Все будет по закону, уверяю вас.
- Не сомневаюсь, что буква закона будет соблюдена; но что, если
Председатель уже составил свое мнение, и что бы я ни сказал, не будет
принято, а Совет утвердит заранее принятое решение? Может так быть?
Амадейро не улыбнулся, но, кажется, про себя рассмеялся.
- Вы реалист, м-р Бейли. Я рад этому. Люди, мечтающие о
справедливости склонны к разочарованию. - Он снова пристально посмотрел на
Дэниела. - Замечательная работа. Какой позор, что Джандер утрачен.
Совершенно не простительно со стороны Фастальфа.
- Д-р Фастальф отрицает свою причастность, сэр.
- Еще бы, конечно, отрицает. Не говорит ли он, что я причастен? Или
моя причастность - целиком ваша идея?
- У меня такой идеи нет. Я просто хочу спросить вас по этому делу.
Что же касается д-ра Фастальфа, он не кандидат для ваших обвинений в
клевете. Он уверен, что вы не причем, поскольку, по его мнению, у вас не
хватает знаний и способностей обездвижить человекоподобного робота.
Бейли сказал это намеренно, но, если он надеялся расшевелить что-то,
то потерпел неудачу. Амадейро принял хулу с юмором:
- В этом он прав. Такой способности не найти ни в одном роботехнике -
живом или умершем - кроме самого Фастальфа. Он, наверное, так и сказал,
наш скромнейший мастер из мастеров?
- Да.
- Тогда что же он, интересно, говорил о случившемся с Джандером?
- Редкое событие. Чистая случайность.
Амадейро захохотал.
- А он рассчитал вероятность такого события?
- Да, Главный роботехник. Но даже самый невероятный случай может
произойти, особенно, если были инциденты, усилившие неблагоприятные
условия.
- Какие, например?
- Именно это я и надеюсь установить. Поскольку вы уже постарались,
чтобы меня выкинули с планеты, вы намерены теперь предупредить любые мои
вопросы к вам, или я могу продолжать расследование, пока у меня еще есть
время? Прежде чем ответить, д-р Амадейро, пожалуйста, рассматривайте
расследование как еще не прекращенное законом, иначе, при слушании дела,
будет ли оно завтра или позднее, я могу обвинить вас в отказе отвечать на
мои вопросы, если вы намерены сейчас положить конец нашей беседе. Это
может повлиять на решение Председателя.
- Нет, дорогой м-р Бейли. Не воображайте, что вы можете хоть как-то
повредить мне. Тем не менее, вы можете спрашивать меня, сколько хотите. Я
полностью буду содействовать вам, лишь бы порадоваться, видя, как
добрейший Фастальф тщетно пытается выбраться из своего неудачного деяния.
Я не чрезмерно мстителен, м-р Бейли, но факт, что Джандер был созданием
Фастальфа, еще не дает последнему права уничтожать дело своих рук.
- Законным порядком не установлено, что именно он это сделал, так что
ваши слова являются, по меньшей мере, потенциальной клеветой. Давайте
оставим это и займемся нашим интервью. Мне нужна информация. Я буду
задавать вопросы коротко и прямо и, если вы будете отвечать так же,
интервью быстро закончится.
- Нет, м-р Бейли, не вы будете ставить условия для интервью. Ваши
роботы снабжены записывающим аппаратом.
- Наверное.
- Я точно знаю. У меня здесь тоже есть записывающий аппарат. Не
думайте, что вы поведете меня через джунгли коротких ответов к чему-то,
что послужит целям Фастальфа. Я буду отвечать по-своему выбору и так,
чтобы мой ответ нельзя было истолковать неправильно. - В первый раз за
дружелюбной манерой Амадейро показался волк.
- Что ж, хорошо, но если ваши ответы будут намеренно многоречивы и
уклончивы, это тоже отразится в записи.
- Очевидно.
- Значит, договорились. Могу я для начала попросить стакан воды?
- Конечно. Жискар, не обслужите ли вы м-ра Бейли?
Жискар вышел из ниши. Звон льда в баре на другом конце кабинета - и
на письменном столе перед Бейли появился высокий стакан с водой.
- Спасибо, Жискар, - сказал Бейли. - Д-р Амадейро, вы, как я понял,
Глава Института Роботехники?
- Да.
- И его основатель?
- Правильно. Как видите, я отвечаю кратко.
- Давно он существует?
- Как понятие - десятилетия. Я набирал единомышленников по крайней
мере пятнадцать лет. Разрешение Совета было получено двенадцать лет назад.
Строительство началось девять лет назад, а активная работа - шесть лет. В
своем настоящем виде Институт существует два года, и планируется его
дальнейшее постепенное расширение.
- Почему вы нашли нужным основать Институт?
- Ах, м-р Бейли, ответ будет многословным.
- Как желаете, сэр.
Робот принес на подносе маленькие сэндвичи и мелкое печенье. Бейли
попробовал сэндвич и нашел его не то чтобы невкусным, но странным; он с
трудом доел его и запил остатками воды. Амадейро следил за ним с легким
удовольствием.
- Вы должны понять, что мы, аврорцы, люди необычные. Таковы космониты
вообще, но я сейчас говорю об аврорцах в частности. Мы потомки землян - о
чем большинство из нас не хочет и вспоминать, - но мы избранные.
- Что это значит, сэр?
- Земляне давно живут на невероятно перенаселенной планете и собраны
в еще более скученные города, ставшие, наконец, ульями и муравейниками,
которые вы называете Городами с большой буквы. Земляне должны бы оставить
Землю и отправиться к другим мирам, пустым и враждебным и построить там
новые общества из ничего, общества, полной формой которых они не смогут
воспользоваться за свою короткую жизнь. Они умрут, а деревья останутся,
так сказать.
- Останется народ необычный.
- Совершенно необычный. Такой народ, который надеется не столько на
своих последователей, сколько на недостаток способности видеть перед собой
пустоту. Народ, который любит работать для себя и ставить перед собой
проблемы, а не собирается в стадо и делит груз таким образом, чтобы часть,
падающая на каждого, стала практически ничем. Индивидуалисты, м-р Бейли.
Индивидуалисты! И наше общество основано на этом. Все направления, в
которых развиваются Внешние миры, подчеркивают нашу индивидуальность. Мы
гордимся, что живем как люди на Авроре, а не толпимся, как бараны, на
Земле. Не обижайтесь, я пользуюсь сравнением не для того, чтобы унизить
Землю; просто это другое общество, которым я отнюдь не восхищен, но
которое вы, я думаю, считаете удобным и идеальным.
- Какое это имеет отношение к основанию Института, д-р Амадейро?
- Даже гордый и здоровый индивидуализм имеет свои слабости. Самые
великие умы, работая в одиночку, не могут быстро двигаться, если
отказываются сообщать о своих открытиях. Какое-то затруднение может
задержать ученого на сто лет, в то время как у коллеги есть уже готовое
решение. Институт пытается хотя бы на узком поле роботехники создать
общность мысли.
- Возможно ли, что частное затруднение, которое вы атакуете - это
конструкция человекоподобного робота?
Амадейро заморгал.
- Да, это очевидно, не так ли? Двадцать шесть лет назад новая
математическая система Фастальфа, которую он назвал "межсекционный
анализ", сделала возможным проектирование человекоподобных роботов, но он
держит эту систему при себе. Много лет спустя, когда все сложные
технические детали были отработаны, он и д-р Сартон применили теорию к
созданию Дэниела. Но все эти детали тоже хранятся в тайне. Многие
роботехники нашли это естественным. Они пытались индивидуально
обрабатывать детали. А я задумался об Институте, где усилия будут
объединены. Нелегко было убедить роботехников в полезности этого плана,
убедить Совет дать на него фонды вопреки страшной оппозиции Фастальфа,
много лет упорно добиваться, но Институт создан.
- Почему д-р Фастальф противился?
- Во-первых, из самолюбия. Но и у меня его не меньше. У всех нас,
естественно, есть самолюбие; оно исходит из индивидуализма. Фастальф
считает себя величайшим роботехником истории, а человекоподобного робота -
собственным личным достижением. Он не хочет, чтобы это достижение
повторила группа роботехников, индивидуально безликих по сравнению с ним.
Я думаю, он смотрит на это, как на заговор низших обескровить и обезличить
его личную великую победу.
- Вы сказали, что это была причина для оппозиции "во-первых"; значит,
были и другие мотивы?
- Он возражал также против объектов пользования, на которые мы
планировали поставить человекоподобных роботов.
- Каковы они?
- Ну, ну, не будем наивничать. Д-р Фастальф наверняка говорил вам о
глобалистах и их планах заселения Галактики.
- Говорил, и д-р Василия говорила мне о трудностях продвижения у
индивидуалистов. Тем не менее, мне хотелось бы услышать вашу точку зрения
на этот предмет. Хотите ли вы, чтобы я принял интерпретацию д-ра Фастальфа
насчет глобалистских планов как беспристрастную и объективную, и вы
констатируете это для записи, или предпочитаете описать ваши планы своими
словами?
- Вы, похоже, не оставляете мне выбора, м-р Бейли?
- Никакого, д-р Амадейро.
- Ладно. Я - вернее сказать - мы, потому что люди в Институте все
согласны в этом - смотрим в будущее и хотим, чтобы человечество открывало
все больше и больше новых планет для заселения. Однако, мы не хотим, чтобы
процесс самоизбранности уничтожил старые планеты или довел их до умирания,
как в случае - простите меня - Земли. Мы не хотим, чтобы новые планеты
взяли у нас самое лучшее и оставили отбросы. Вы понимаете?
- Продолжайте, пожалуйста.
- Во всяком ориентированном на роботов обществе, в данном случае
нашем, самое легкое решение - послать роботов как поселенцев. Роботы
строят общество и планету, а потом мы все, без выбора, можем последовать
на новый мир, такой же удобный и приспособленный для нас, как и старый. Мы
перейдем туда, так сказать, не покидая дома.
- А не сделают ли роботы мир скорее для себя, чем для людей?
- Именно так и будет, если мы пошлем обычных роботов. Но у нас есть
возможность послать человекоподобных роботов, вроде Дэниела, которые,
строя мир для себя, автоматически делают его для нас. Но д-р Фастальф
возражает. Он видит какую-то добродетель в том, чтобы люди сами кроили
новый мир из чужой и враждебной планеты, и не понимает, что такие усилия
не только будут стоить множества человеческих жизней, но и дадут мир,
подверженный катастрофам и ничуть не похожий на известные нам миры.
- Как Внешние миры сегодня отличаются от Земли и друг от друга?
Амадейро на миг утратил свою жизнерадостность и задумался.
- Да, м-р Бейли, вы затронули важный пункт. Я говорил только об
Авроре. Внешние миры и в самом деле все разные, и я недолюбливаю
большинство из них. Мне ясно - хотя я, может быть, пристрастен - что
Аврора, старейший из них, лучший и самый процветающий. Я не хочу вариантов
новых миров, из которых лишь немногие могут быть реально ценными. Я хочу
много Аврор, миллионы Аврор, и поэтому хочу, чтобы новые миры были скроены
по-аврорски _д_о_ т_о_г_о, как мы туда попадем. Вот почему мы и называем
себя "глобалистами". Мы связаны с _э_т_и_м_ нашим шаром, а не с другими.
- Вы не видите ценности в вариантах, д-р Амадейро?
- Если варианты одинаково хороши, они могут быть и ценными, но если
некоторые - или большая часть - хуже, какую пользу это принесет
человечеству?
- Когда вы начнете эту работу?
- Когда у нас будут человекоподобные роботы. У Фастальфа было два,
одного он уничтожил, оставив только Дэниела как единственный образец - он
бросил быстрый взгляд на Дэниела.
- Когда у вас появятся такие роботы?
- Трудно сказать. Мы еще не догнали д-ра Фастальфа.
- Хотя он один, а вас много?
Амадейро чуть заметно передернулся.
- Напрасно тратите свой сарказм. Фастальф был впереди нас с самого
начала, потому что Институт был долгое время в эмбриональном состоянии, и
мы только два года как начали полную работу. Нам необходимо не только
догнать его, но и перегнать. Дэниел - хорошая продукция, но он только
прототип и не настолько хорош.
- Значит, ваши роботы должны быть выше маркой, чем Дэниел?
- Они должны быть даже выше человека. Они должны быть обоих полов и
иметь эквивалент детей. Нам нужно иметь поколения роботов, чтобы построить
на планетах достаточно человеческое общество.
- Мне кажется, я вижу трудности.
- Без сомнения. Их много. А какие трудности вы предвидите?
- Если вы произведете роботов, настолько близких к человеку, что они
смогут создать человеческое общество, и если они будут иметь поколения
обоих полов, как вы отличите их от людей?
- Это имеет значение?
- Может иметь. Если они будут совсем как люди, они смешаются с
человеческим обществом и станут частью человеческих семейных групп... и
как отцы-основатели, они не будут пригодны для услуг.
Амадейро засмеялся.
- Такие мысли у вас от привязанности Глэдис Дельмар к Джандеру.
Видите ли, я кое-что знаю о вашем интервью с этой женщиной от Гремиониса и
д-ра Василии. Напомню вам, что Глэдис с Солярии, и ее понятие о муже не
соответствуют аврорским.
- Я думал не о ней. Я думал о том, что секс на Авроре широко
интерпретируется, и что роботы как секс-партнеры приемлемы и теперь. А
если вы реально не отличите робота от человека, то...
- Вопрос в детях; от человека и робота детей не будет.
- Тогда возникает другой вопрос. Роботы будут долгожителями,
поскольку постройка общества может продлиться столетиями.
- Они в любом случае будут долгожителями, если они похожи на
аврорцев.
- А их дети - тоже долгожители?
Амадейро не ответил. Бейли продолжал:
- Они будут искусственными детьми роботов и никогда не будут
взрослыми - у них не будет ни возраста, ни зрелости. Это усилит элемент
нечеловечества и поставит под сомнение природу общества.
- Вы проницательны, м-р Бейли, - вздохнул Амадейро. Мы задумывались
над изобретением какой-то схемы, по которой роботы могли бы производить
детей, и те росли бы и мужали - по крайней мере, на то время, пока будет
построено нужное общество.
- А когда люди приедут, роботы должны восстановить более роботские
схемы поведения?
- Вероятно... если понадобится.
- А их производство детей? Наверное лучше, чтобы оно приближалось к
человеческому?
- Вероятно.
- Секс, беременность, роды?
- Возможно.
- А если роботы создадут общество столь близкое к человеческому, что
их самих нельзя будет отличить от людей, не случится ли так, что роботы
будут недовольны приездом людей и станут держаться от них подальше? Не
случится ли так, что роботы будут относится к аврорцам, как вы к землянам?
- М-р Бейли, роботы будут связаны Тремя Законами.
- Три Закона удерживают от нанесения человеку вреда и предписывают
повиновение ему.
- Точно.
- А если роботы будут так близки к людям, что станут считать людьми
с_е_б_я, и поставят себя над иммигрантами?
- М-р Бейли, зачем вам заниматься такими вещами? Это дело далекого
будущего. Тогда и будем решать.
- Но возможно, что аврорцы не одобрят ваши планы, когда поймут, что к
чему, и примут точку зрения д-ра Фастальфа?
- Да? Фастальф думает, что если аврорцы не могут без помощи роботов
заселять новые планеты, то этим воспользуются земляне.
- По-моему, это имеет смысл.
- Да, потому что вы землянин. Уверяю вас, аврорцам не понравится,
чтобы земляне роем слетелись на новые миры, настроили там ульев, основали
бы со своими триллионами и квадрильонами нечто вроде Галактической Империи
и свели бы на нет Внешние миры. Незначительность лучше вымирания.
- Но альтернативой являются миры человекоподобных роботов с
квази-человеческими обществами, разрешающих настоящим людям быть среди
них. Постепенно разовьется Галактическая Империя роботов, она уменьшит
Внешние миры в лучшем случае и сведет на нет в худшем. Аврорцы наверняка
предпочтут Галактическую Империю людей.
- Почему вы так уверены в этом?
- Мне дает уверенность форма вашего общества. На своем пути на Аврору
я слышал, что здесь не делают различия между людьми и роботами. Но это не
так. Может, в идеале желательно, чтобы аврорцы льстили себе, что живут
справедливо, но этого нет.
- Вы здесь меньше двух дней - и уже можете судить?
- Да, д-р Амадейро. Именно потому, что я здесь чужой, я и вижу ясно.
Меня не связывают ни обычаи, ни идеалы. Роботам не разрешено входить в
туалеты, и уже одно это различие делает все ясным. Человеку позволено
иметь единственное место, где он может быть один. Мы с вами сидим в свое
удовольствие, а роботы стоят в нишах; вот вам другое различие. Я думаю,
что люди - даже аврорцы - всегда будут желать различия и сохранения своей
человечности.
- Поразительно, м-р Бейли.
- Ничего поразительного. Вы проиграете, д-р Амадейро. Даже если вы
ухитритесь всучить аврорцам вашу уверенность, что Джандера уничтожил
Фастальф, даже если вы ослабите его политическое влияние, даже если вы
победите в Совете и народ Авроры одобрит ваш план заселения Галактики
роботами - вы только выиграете время. Как только аврорцы поймут смысл
вашего плана, они отвернутся от вас. Поэтому лучше бы вам прекратить
компанию против д-ра Фастальфа и выработать вместе с ним какое-то
компромиссное решение, в котором заселение новых миров землянами не
представляло бы угрозы Авроре и другим Внешним мирам.
- Поразительно, м-р Бейли, - спокойно повторил Амадейро.
- У вас нет выбора.
Но Амадейро ответил развязно и шутливо:
- Когда я сказал, то ваши замечания поразительны, я имел в виду не
смысл ваших утверждений, а тот факт, что вы их высказываете вообще и
думаете, что они имеют какую-то ценность.
56
- М-р Бейли, вы думаете, что открыли секрет? Что я сказал вам нечто,
чего наш мир не знает? Что мои планы опасны, но я выбалтываю их всякому
приезжему? Вы, вероятно, думали, что в достаточно длинном разговоре я
сболтну что-нибудь глупое, чем вы сможете воспользоваться. Будьте уверены,
я ничего подобного не сделаю. Мои планы о большом количестве
человекоподобных роботов, о семьях роботов и их культуре, возможно более
приближенной к человеческой - все записаны и переданы в Совет.
- Широкая общественность тоже знает?
- Вероятно, нет. Широкая публика больше интересуется следующим
обедом, следующей гиперволновой программой и космическим футболом, а не
тем, что будет в следующем столетии и тысячелетии. Однако, она охотно
примет мои планы, как приняли их те интеллектуалы, которые уже знают.
Возражающих будет очень мало.
- Вы уверены?
- Конечно. Боюсь, что вы не понимаете интенсивности чувств аврорцев и
вообще космонитов по отношению к землянам. Я не разделяю этих чувств и,
например, спокойно и легко разговариваю с вами. У меня нет примитивного
страха перед инфекцией, мне не кажется, что от вас плохо пахнет. Я не
приписываю вам все личные черты, которые считают неприятными, я не считаю,
что земляне только и думают, как бы отнять у нас жизнь и имущество, но
подавляющее большинство аврорцев имеют такие привычки. Это не обязательно
лежит на поверхности - аврорцы будут вежливы с отдельным землянином,
который выглядит безвредным, но копни их - и вся их ненависть и
подозрительность вылезут наружу. Скажи им, что земляне собираются на новые
планеты и первыми захватят Галактику - и все завопят, что Землю надо
уничтожить, пока этого не произошло.
- Даже если альтернативой - общество роботов?
- Конечно. Вы не понимаете и наших чувств к роботам. Мы близки к ним.
У нас общий с ними дом.
- Нет. Они ваши слуги. Вы чувствуете свое превосходство, и дом общий
с ними только до тех пор, пока поддерживается это превосходство. Если бы
вам угрожало обратное - что _о_н_и_ стали выше вас - вы реагировали бы с
ужасом.
- Потому что так реагировали земляне?
- Нет. Вы не пускаете роботов в туалет - это уже симптом.
- Но им нечего там делать. Они ничего не выделяют, а для мытья у них
свои приспособления. Они же не полностью человекоподобны. В противном
случае различий не было бы.
- Вы боялись бы их еще больше.
- Да? Глупости. Разве вы боитесь Дэниела? Если верить тому фильму - а
я, признаться, не очень верю - вы были очень привязаны к нему. Вы и теперь
сохраняете эти чувства?
Молчание Бейли было достаточно красноречивым, и Амадейро шел к своей
цели.
- Вот и сейчас вас не трогает факт, что Жискар молча стоит в нише,
однако, я замечаю, вам неприятно, что там же стоит Дэниел. Он кажется вам
слишком человеком по виду, чтобы обращаться с ним как с роботом. Но вы не
боитесь его из-за того, что он похож на человека.
- Я землянин. У нас есть роботы, но более простые. По мне вы не
можете судить.
- А Глэдис, которая предпочла Джандера людям?
- Она солярианка. По ней тоже нельзя судить.
- А как же судите вы? Вы здесь в гостях. Вот мне вполне ясно, что
если робот достаточно похож на человека. Вы спросите, не робот ли я сам? Я
п_о_х_о_ж_ на человека, это достаточное доказательство. В конце концов,
нам все равно, кто заселит новые миры - настоящие люди или похожие на
людей, если их нельзя отличить от настоящих; главное, чтобы поселенцы были
а_в_р_о_р_ц_а_м_и, а не землянами.
Уверенность Бейли ослабла. Он сказал без большого убеждения:
- А если вы так и не научитесь конструировать человекоподобных
роботов?
- Почему не научимся? Здесь многие заняты этим.
- Много посредственностей не составят одного гения.
- Мы не посредственности. Фастальф найдет выгодным работать с нами.
- Не думаю.
- А я думаю. Когда он лишится власти в Совете, когда наши планы
двинутся вперед и он увидит, что не сможет остановить нас, он примкнет к
нам.
- Не думаю, чтобы вы победили.
- Вы думаете, что ваше расследование каким-то образом обелит
Фастальфа и обвинит меня или еще кого-нибудь?
- Возможно, - в отчаянии сказал Бейли.
Амадейро покачал головой.
- Мой друг, если бы я думал, что вы можете чем-то запятнать мой план,
разве я сидел бы здесь и ждал гибели?
- Вы - нет. Вы делаете все возможное, чтобы погубить расследование.
Зачем бы вам это, если вы уверены, что я не могу встать вам поперек
дороги?
- Ну, вы _м_о_ж_е_т_е_ встать мне поперек дороги тем, что
деморализуете некоторых работников Института. Опасным вы стать не можете,
но надоедливым - да, а я не хочу этого тоже. Поэтому я, если смогу, положу
конец вашей надоедливости, но сделаю это разумно, даже вежливо. Но если бы
вы были действительно опасным...
- Что бы вы сделали тогда, д-р Амадейро?
- Я захватил бы вас и держал взаперти, пока вас не вышлют. Не думаю,
что аврорцы стали бы беспокоиться, что я сделаю с землянином.
- Вы пытаетесь запугать меня; не выйдет. Вы прекрасно знаете, что вы
и пальцем не тронете меня в присутствии моих роботов.
- А если я вызову сотню роботов?
- Мне не повредит и сотня. Они не отличают землянина от аврорца; я
человек и попадаю под действие Трех Законов.
- Они просто обездвижат вас, не нанося вреда, а ваших роботов
уничтожат.
- Нет. Жискар слышит вас, и если вы сделаете движение, чтобы созвать
своих роботов, он обездвижит _в_а_с. И ваши роботы будут беспомощны, даже
если и прибегут. Они поймут, что любое действие против меня вызовет вред
для вас.
- Вы хотите сказать, что Жискар повредит мне?
- Чтобы защитить от вреда меня? Несомненно. Он убьет вас, если это
будет необходимо.
- Этого не может быть.
- Может. Дэниелу и Жискару приказано защищать меня. В этом смысле
Первый Закон усилен со всем уменьем доктора Фастальфа специально в
отношении меня. Подробностей я не знаю, но совершенно уверен, что это
правда. Если мои роботы должны выбирать между вредом для меня и вредом для
вас, хоть я и землянин, они с легкостью выберут вред для вас. Я думаю, вы
хорошо понимаете, что д-р Фастальф не слишком заботился о _в_а_ш_е_м
благополучии.
Усмешка искривила лицо Амадейро.
- Я уверен, что вы правы во всех отношениях, м-р Бейли, но очень
хорошо, что вы об этом сказали. Вы знаете, мой дорогой сэр, что я тоже
записал этот разговор. Я с самого начала сказал вам об этом и рад этому.
Д-р Фастальф, может быть, сотрет эту часть беседы, но я, будьте уверены,
сохраню ее. Из ваших слов ясно, что он вполне готов изобрести способ, как
заставить робота повредить мне и даже убить меня, в то время как из этого
или любого другого разговора нельзя вывести, что я планирую нанести
физический вред ему или даже вам. Кто же из нас негодяй? Вы, я думаю, сами
это решите, а сейчас, наверное, самое время закончить наше интервью. - Он
встал, улыбаясь, и Бейли машинально встал тоже. - Однако, я хотел сказать
еще одну вещь. Она не касается наших маленький разногласий с Фастальфом;
это скорее ваша собственная проблема, м-р Бейли.
- А именно?
- Наверное, лучше сказать - земная проблема. Я полагаю, вы так
стараетесь спасти беднягу Фастальфа от последствий его глупости, потому
что думаете, что это даст вашей планете шанс к экспансии. Не думайте так,
м-р Бейли. Вы полностью заблуждаетесь: все шиворот-на-выворот - это
вульгарное выражение я нашел в одном вашем историческом романе.
- Я не знаком с этим выражением.
- Я хочу сказать, что у вас обратная ситуация. Когда моя точка зрения
победит в Совете - заметьте, я говорю "когда", а не "если" - Земля будет
вынуждена остаться в своей планетарной системе, и это будет для ее же
пользы. Аврора будет ждать своего распространения и устройства бесконечной
империи. Если мы знаем, что Земля - просто Земля и ничего больше - какое
нам до нее дело? Имея в своем распоряжении Галактику, нам плевать на
землян с их единственной планетой. Мы даже поможем Земле стать более
комфортабельной для ее народа.
С другой стороны, м-р Бейли, если аврорцы согласятся с Фастальфом и
позволят Земле пересылать переселенческие партии, то очень скоро многие
начнут думать, что Земля захватит всю Галактику и возьмет нас в кольцо,
где нас ждет загнивание и смерть. И тогда я уже ничего не смогу сделать.
Мои дружеские чувства к землянам не смогут противостоять всеобщей
аврорской подозрительности и предвзятости, и это будет _о_ч_е_н_ь_ плохо
для Земли.
Так что, если вы искренне заботитесь о своем народе, то старайтесь,
чтобы Фастальфу _н_е_ удалось навязать Авроре свой абсолютно неверный
план. Вам следовало бы содействовать моему. Подумайте об этом. Уверяю вас,
я говорю это из самых дружеских побуждений и искренней симпатии к вам и к
вашей планете.
Амадейро широко улыбнулся, как и раньше, но волк уже выступил
полностью.
57
Бейли и его роботы вышли вслед за Амадейро и пошли по коридору.
Амадейро остановился у неприметной двери и сказал:
- Не хотите ли воспользоваться удобствами перед уходом?
Бейли растерянно нахмурился, потому что не понял, но потом вспомнил
старинное слово.
- Один древний генерал, не помню его имени, сказал однажды: "Никогда
не упускай случая помочиться".
- Прекрасный совет, - улыбнулся Амадейро. - Такой же хороший, как мой
совет вам серьезно подумать над моими словами. Но я вижу, что вы
колеблетесь. Не думаете ли вы, что я ставлю вам ловушку? Поверьте, я не
варвар. Вы мой гость в этом здании, и уже по одной этой причине вы в
безопасности.
Бейли сказал осторожно:
- Я колеблюсь, потому что не уверен, полагается ли мне пользоваться
вашими... удобствами, учитывая, что я не аврорец.
- Ерунда, мой дорогой Бейли. Какая у вас альтернатива? Нужды могут
быть, вот и пользуйтесь. Пусть это будет символом того, что я не разделяю
аврорских предрассудков и желаю добра вам и Земле.
- Вы не сделаете ли еще один шаг?
- В каком смысле?
- Покажите мне, что вы также выше здешних предрассудков против
роботов...
- У нас нет предрассудков против роботов, быстро сказал Амадейро.
Бейли важно кивнул, как бы соглашаясь, и закончил начатую фразу:
- ...и позвольте им войти со мной в туалет. Я чувствую себя неуютно
без них.
Амадейро был потрясен, но тут же оправился и сказал несколько хмуро:
- Как хотите, м-р Бейли.
- Спасибо. - Бейли открыл дверь. - Жискар войдите, пожалуйста.
Жискар явно заколебался, но вошел без возражений. По жесту Бейли
Дэниел шагнул за ним, но, проходя в дверь, взял Бейли за локоть и втащил
внутрь.
Бейли вошел с большой неохотой, хотя и чувствовал необходимость. Нет
ли тут какого-нибудь неприятного сюрприза?
58
Туалет был пуст. Его не надо было даже обыскивать. Он был меньше, чем
в доме Фастальфа.
Дэниел и Жискар молча стояли рядом у двери, как у последнего
возможного рубежа.
- Вы можете войти сюда, и вам, Дэниел, вовсе нет нужды молчать, -
сказал Бейли. Дэниел был однажды на Земле и знал земное табу на разговоры
в туалете.
Дэниел тут же показал это знание, приложив палец к губам.
- Знаю, знаю, но забываю об этом. Если Амадейро мог забыть табу
насчет роботов в туалете, то и я могу забыть табу на разговоры здесь.
- Вам не будет это неприятно, партнер Илия? - тихим голосом спросил
Дэниел.
- Нисколько. Скажите, Дэниел, вы лучше меня знаете аврорцев, почему
Амадейро принял на себя все эти заботы? Он тратил время на разговор со
мной, проводил меня, предложил воспользоваться туалетом, чего Василия не
сделала. Почему? Из вежливости?
- Многие аврорцы гордятся своей вежливостью. Может, и Амадейро тоже?
Он несколько раз подчеркнул, что он не варвар.
- Еще вопрос: как вы думаете, почему он разрешил мне привести сюда
вас и Жискара?
- Мне кажется, чтобы уменьшить ваши подозрения насчет возможной
ловушки в этом помещении.
- Какое ему дело до моих необоснованных тревог?
- Жест цивилизованного аврорского джентльмена, мне кажется.
Бейли покачал головой.
- Я не считаю его цивилизованным джентльменом. Он ясно показал это,
сказав, что если я не брошу расследование, он постарается, чтобы
пострадала вся Земля. Это акт цивилизованного джентльмена или невероятно
жестокого шантажиста?
- Аврорский джентльмен может позволить себе при необходимости самые
сильные угрозы, но только в джентльменской манере.
- Именно так Амадейро и сделал. Значит, джентльмена отличает только
манера, а не суть сказанного. Но, может быть, Дэниел, вы как робот не
можете критиковать человека?
- Мне это трудно. Но могу я спросить, почему вы просили разрешения
ввести в туалет друга Жискара и меня? Мне кажется, вы раньше не верили в
опасность для себя, а сейчас решили, что вы в безопасности только в нашем
присутствии.
- Нет, ничего подобного. Сейчас я полностью убедился, что опасности
для меня нет и не было.
- Однако, у вас были явные подозрения, когда вы вошли сюда. Вы
осмотрели помещение.
- Конечно! Я сказал, что для меня опасности нет, но я не говорил, что
ее нет вообще.
- Мне кажется, я не вижу разницы.
- Потом поговорим, Дэниел. Я не уверен, что в этом помещении нет
"жука". Ну, Дэниел, я готов выйти. Интересно знать, ждет нас Амадейро или
поручил кому-нибудь выпроводить нас. В конце концов, он человек занятой и
не может тратить на меня целый день. Как вы думаете, Дэниел?
- Логичнее было бы передать нас кому-то другому.
- А по-вашему, Жискар?
- Я согласен с другом Дэниелом, но знаю по опыту, что люди не всегда
действуют логично.
- А вот я, - сказал Бейли, - подозреваю, что Амадейро терпеливо ждет
нас. Если его что-то тянуло тратить на нас столько времени, то, я думаю,
тянущая сила, какова бы она ни была, еще не ослабела.
- Не знаю, что может быть тянущей силой, партнер Илия.
- И я не знаю, - признался Бейли, - и меня это очень беспокоит. Ну,
давайте откроем дверь и посмотрим.
59
Амадейро стоял за дверью на том же месте, где Бейли оставил его. Он
улыбнулся им, не показав никаких признаков нетерпения. Бейли не мог
удержаться и бросил взгляд на Дэниела (как-я-и-говорил). Амадейро сказал:
- Я очень пожалел, м-р Бейли, что вы не оставили Жискара здесь. Я
должен был бы знать его в те времена, когда мы с Фастальфом были в лучших
отношениях, но почему-то ни разу не видел. Фастальф ведь был когда-то моим
учителем.
- Да? Я не знал, - сказал Бейли.
- Откуда же вам знать, если он не говорил, а вы здесь, на Авроре
слишком недавно. Кстати, мне пришло в голову, что вы едва ли сочтете меня
гостеприимным, если я не покажу вам Институт.
- Вообще-то я должен...
- Я настаиваю, - сказал Амадейро с повелительной ноткой в голосе. -
Вы прибыли на Аврору вчера утром, и я сомневаюсь, что вы пробудете здесь
долго. У вас, вероятно, единственный шанс взглянуть на современную
лабораторию, где ведутся исследовательские работы по роботехнике. - Он
взял Бейли под руку, продолжая говорить. "Болтун", подумал ошеломленный
Бейли.
- Вы справили свои нужды и умылись, - продолжал Амадейро. - Возможно,
вы пожелаете задать вопросы другим роботехникам и я буду приветствовать
это, поскольку решил показать, что не ставлю барьеров на вашем пути на то
короткое время, пока вам еще позволено вести расследование. В сущности, вы
можете и пообедать с нами.
- Если я могу вмешаться, сэр... - начал Жискар.
- Не можешь, - сказал Амадейро с безошибочной твердостью, и робот
замолчал. - Мой дорогой м-р Бейли, я понимаю этих роботов. Кто может знать
их лучше, если не считать несчастного Фастальфа, конечно? Я уверен, что
Жискар хотел напомнить вам о каком-нибудь обещании или о деле, но это не
будет иметь никакого значения, поскольку расследование вот-вот закончится.
Давайте забудем всю эту чепуху и на короткое время станет друзьями. Я
люблю Землю и ее культуру и особенно интересуюсь прошлым, теми временами,
когда там было множество языков и еще не развился стандартный межзвездный.
Поздравляю вас, вы прекрасно говорите на стандартном. Вот сюда - он
повернул за угол. - Один из многих предрассудков аврорцев - что земляне
говорят на непонятном диалекте стандартного, однако, я вас хорошо понимаю.
- Он улыбнулся. - Я пытался читать Шекспира - не в подлиннике, конечно, -
но перевод оказался удивительно плоским. Я думаю, что это вина
переводчика, а не Шекспира. С Диккенсом и Толстым дело обстоит лучше,
может, потому что это проза, хотя имена действующих лиц у того и у другого
для меня не произносимы. Я хочу сказать, м-р Бейли, что я друг Земли. Я
желаю для нее самого лучшего, понимаете? - Он посмотрел на Бейли, и в его
блестящих глазах снова промелькнул волк.
Бейли повысил голос, прерывая мягко струящуюся речь Амадейро:
- Боюсь, что не могу больше задерживать вас, д-р Амадейро. У меня
дела, а ни к вам, ни к вашим сотрудникам у меня больше нет вопросов... -
Бейли сделал паузу, услышав слабый грохот в воздухе, и испуганно взглянул
вверх. - Что это?
- Что? - спросил Амадейро. - Я ничего не чувствую. - Он взглянул на
роботов, молча идущих позади, и сказал с нажимом: - Ничего!
Бейли понял, что это был эквивалент приказа. Ни один робот теперь не
скажет, что слышал грохот - в прямом противоречии человеку, если только
сам Бейли не приложит контрдавление, а он не был уверен, что у него хватит
умения выступить против профессионалов. Да это и неважно. Он слышал
что-то, и он не робот, но говорить об этом не будет.
- По вашим же словам, д-р Амадейро, у меня осталось мало времени. Тем
больше оснований мне... - Снова грохот. Громче. - Это я полагаю, именно
то, что вы раньше не слышали, а я слышал. Дайте мне уйти, сэр, или я
попрошу своих роботов помочь мне.
Амадейро отпустил локоть Бейли.
- Друг мой, вам стоило только сказать. Я провожу вас к ближайшему
выходу. Если вы когда-нибудь будете снова на Авроре, хотя мне это кажется
совершенно невероятным, заходите, и мы с вами сделаем обход, который я вам
обещал.
Они быстро спустились по эскалатору, прошли по коридору и вышли в
прихожую, окна которой были совершенно темными. Неужели уже ночь? Нет.
Амадейро пробормотал:
- Погода испортилась, вот окна и затемнили. - Он обернулся к Бейли. -
Похоже, что дождь. Его предсказывали, а прогнозы иногда сбываются... если
они неприятные.
Дверь открылась, и Бейли попятился, задохнувшись. В дверь ворвался
холодный ветер, вершины деревьев качались, небо было темно-серым и с него
лилась потоками вода; по небу вдруг пронеслась слепяще-яркая вспышка, а
затем снова грохот и треск, словно вспышка расколола небо. Бейли
повернулся и со стоном бросился назад.
_________________
О Деви! Ты-разум, небо, воздух, огонь, вода, земля. Ничто не существует вне тебя при твоем превращении. Ты стала священной королевой Шивы, чтобы изменить свою собственную блаженную форму сознания на форму мира.
|
| 07-10, 17:43 |
  
|
|
|
Aratron
Site Admin
Зарегистрирован: 29-08, 21:16
Сообщения: 1570
Откуда: Москва
|
ЧАСТЬ ПЯТНАДЦАТАЯ. СНОВА ДАНИИЛ И ЖИСКАР
60
Бейли почувствовал, что Дэниел крепко обнял его за плечи. Он
остановился и подавил свой инфантильный звук, но чувствовал, что весь
дрожит. Дэниел сказал с бесконечным уважением:
- Партнер Илия, это гроза - предсказанная, ожидаемая, обычная.
- Знаю, - прошептал Бейли.
Он должен был знать. Он много раз читал о ней. Он видел голографии и
видел в гиперволновом шоу - звук, свет и все прочее. Но здесь было нечто
реальное, настоящий звук и свет, которые никогда не проникали в купола
Города, и он, Бейли, никогда в жизни не испытывал такой вещи. Несмотря на
все описания и изобретения, он не представлял себе, что следы молний такие
яркие и так быстро проносятся по небу, что гром так вибрирует, что, то и
другое появляется _в_н_е_з_а_п_н_о; не знал, что дождь может лить как из
ведра и бесконечно.
- Я не могу выйти в это, - сказал он в отчаянии.
- И не нужно, - сказал Дэниел. - Жискар подведет машину к дверям, так
что на вас и капли дождя не упадет.
- Может, подождать, пока он пройдет?
- Не стоило бы, партнер Илия. Дождь может кончиться только после
полуночи, а если Председатель придет завтра утром, как предположил д-р
Амадейро, разумнее было бы потратить вечер на консультацию с д-ром
Фастальфом.
Бейли заставил себя повернуться в направлении того, от чего хотел бы
убежать, и посмотрел в глаза Дэниела. Они казались очень озабоченными, но
это было, возможно, лишь интерпретацией их выражения со стороны самого
Бейли. У робота нет ощущений, только позитронные волны, которые изображают
эти ощущения. Впрочем, может, и у человека нет ощущений, а просто
нейронные волны интерпретируются как ощущения? Бейли заметил, что Амадейро
ушел, и сказал:
- Амадейро намеренно задерживал меня предложением зайти в туалет,
бессмысленной болтовней, предупреждением, чтобы вы и Жискар не сказали мне
о грозе; он даже пытался уговорить меня пройтись по зданию и остаться
обедать. Он прекратил все это только при ударе грома. Именно его он и
ждал.
- Похоже на то. Видимо, он хотел, чтобы гроза задержала вас здесь.
Бейли глубоко вздохнул.
- Вы правы. Я должен выйти.
Он нехотя сделал шаг к открытой двери. Еще один. И еще - тяжело
навалившись на Дэниела. Жискар спокойно ждал в дверях.
Бейли остановился и на секунду закрыл глаза, а затем сказал тихо,
больше себе, чем Дэниелу:
- Я должен выйти. - И снова двинулся вперед.
61
- Вы в порядке? - спросил Жискар.
Дурацкий вопрос, продиктованный программной робота, - подумал Бейли,
- хотя так же спросил бы и иной человек с запрограммированным этикетом.
- Да, - сказал он, тщетно пытаясь поднять голос выше хриплого шепота.
Бесполезно отвечать на глупый вопрос, поскольку Жискар и сам видел, что
Бейли не в порядке, и что его ответ - явная ложь. Однако, ответ был дан и
принят и дал Жискару возможность сделать следующий шаг.
- Тогда я пойду и подведу машину к дверям.
- А она будет работать при... при этой воде, Жискар?
- Да, сэр. Это обычный дождь.
Жискар вышел, и Бейли впервые в жизни позавидовал роботу: спокойно
идти через _э_т_о, не обращать внимания на воду, на свет и звук,
игнорировать окружающее, иметь псевдо-жизнь и абсолютную храбрость, не
знать страха перед болью и смертью, потому что для него нет ни боли, ни
смерти. Но зато быть неспособным к оригинальности мышления, не иметь
непредсказуемого прыжка интуиции... Стоили ли эти дарования той цены, что
человек платит за них? В данный момент Бейли не мог сказать. Он знал, что,
как только избавится от этого ужаса, он признает: за то, чтобы быть
человеком, никакая цена не высока. Но сейчас он ничего не испытывал, кроме
сердцебиения и подавленности воли, и думал только: можно ли считать себя
человеком, если не можешь преодолеть этот глубоко сидящий ужас, эту
страшную агорафобию? Однако, он был на открытом пространстве больше двух
дней и чувствовал себя почти совсем хорошо. Но страх не был побежден,
теперь Бейли это знал. Он подавлял его, думая о других вещах, но гроза
пересиливала интенсивность мыслей.
Он не мог допустить этого. Если все погибнет - мысль, гордость, воля
- он должен вернуться на позор. Он не мог показать слабость перед
безразличным, высокомерным взглядом роботов. Это позор - не пересилить
страх. Он чувствовал руку Дэниела на своей талии, и стыд предупреждал,
чтобы он не делал того, что больше всего хотел - повернуться и спрятать
лицо на груди робота. Может, он и не удержался бы, будь Дэниел
человеком...
Он, видимо, потерял всякий контакт с реальностью, потому что вдруг
услышал голос Дэниела, донесшийся как бы издалека и звучавший почти
панически:
- Партнер Илия, вы слышите меня?
Голос Жискара, тоже издалека, сказал:
- Мы должны нести его.
- Нет, - пробормотал Бейли, - я сам пойду.
Видимо, они не слышали. А может, он и не сказал этого, а только
подумал. Его подняли. Левая рука его беспомощно болталась и он старался
поднять ее, оттолкнуться и снова встать на ноги, но его старания ни к чему
не привели. Но вот он снова в машине, заклиненный между Дэниелом и
Жискаром. Над ним струился теплый воздух.
- Простите, что моя поверхность мокрая, - сказал Жискар. - Я быстро
высохну. Мы подождем здесь некоторое время, пока вы придете в себя.
Бейли облегченно вздохнул: он был уютно огорожен. Дайте мне мой
Город, подумал он. Пропадай вся Вселенная, пусть космониты колонизируют
ее. Мне нужна только Земля. Но, думая так, он сам не верил себе. Надо
занять мозг делом.
- Дэниел, - слабо заговорил он, - как вы считаете, правильно ли
Амадейро оценил ситуацию, когда сказал, что Председатель положит конец
расследованию, или выдавал желаемое за действительное?
- Возможно, партнер Илия, что Председатель действительно допросит
д-ра Фастальфа и Амадейро по этому делу. Стандартная процедура - диспут на
эту тему. Прецедентов было много.
- Но зачем? Если Амадейро так убедителен, почему бы Председателю
просто не приказать прекратить следствие?
- Председатель в трудном политическом положении. Он сначала
согласился на требование д-ра Фастальфа привезти вас на Аврору и теперь не
может так быстро переиграть, чтобы не показать себе слабым и нерешительным
и не разозлить д-ра Фастальфа, который все еще является влиятельной
фигурой в Совете.
- Тогда почему же он не откажет Амадейро в его просьбе?
- Д-р Амадейро тоже влиятельное лицо, и похоже, что его влияние
растет. Председатель может выиграть время, выслушивая обе стороны и давая
хотя бы видимость обсуждения перед тем, как вынести решение.
- На чем основанное?
- На сущности дела, я полагаю.
- Значит, завтра утром я должен иметь что-то, что убедит Председателя
встать на сторону Фастальфа. Если я это сделаю, будет ли это означать
победу?
- Председатель не всемогущ, но влияние его велико. Если он резко
примет сторону д-ра Фастальфа, то, при теперешних политических
обстоятельствах, д-р Фастальф, вероятно, получит поддержку Совета.
Бейли обнаружил, что снова начал ясно мыслить.
- Это объясняет попытку Амадейро задержать нас. Он рассудил, что мне
нечего предложить Председателю, и не хотел, чтобы я получил хоть
что-нибудь за оставшееся время.
- Похоже на то, партнер Илия.
- И он отпустил меня, когда подумал, что меня все равно задержит
гроза.
- Наверное, так.
- В таком случае, мы не можем позволить грозе задержать нас.
Жискар спокойно спросил:
- Куда вас отвезти, сэр?
- В дом д-ра Фастальфа.
- Можно еще минутку паузы? - спросил Дэниел. - Вы намерены сказать
д-ру Фастальфу, что не можете продолжать расследование?
- С чего вы взяли? - резко сказал Бейли. Он явно оправился, потому
что его голос стал громким и сердитым.
- Просто я боюсь, не забыли ли вы на минуту, что д-р Амадейро
требовал от вас именно этого ради благополучия Земли.
- Я не забыл, - угрюмо сказал Бейли, - и я удивляюсь, Дэниел, как вы
могли подумать, что это может повлиять на меня. Фастальф должен быть
реабилитирован, и Земля должна послать своих поселенцев в Галактику.
- Но в таком случае, зачем возвращаться к д-ру Фастальфу? Мне
кажется, сейчас нам нечего сообщить ему. Нет ли направления, в котором мы
могли бы продолжать расследование _д_о_ рапорта д-ру Фастальфу?
Бейли сказал обычным голосом:
- Я удовлетворен прогрессом, который у меня уже есть, Дэниел.
Поехали, Жискар, к дому Фастальфа. - И добавил, сжав кулаки и напрягая
тело: - И просветлите окна, Жискар. Я хочу смотреть грозе в лицо.
62
Бейли задержал дыхание, готовясь. Маленький бокс машины больше не
будет полностью закрытым.
Как только окна стали прозрачными, сверкнула молния, а через одну-две
секунды загрохотал гром.
- Гроза скоро пойдет на убыль, - миролюбиво сказал Дэниел.
- Мне все равно, пройдет она или нет, - сказал Бейли дрожащими
губами. - Поехали. - Он старался, ради себя самого, поддерживать иллюзию
человека, командующего роботами.
Машина слегка поднялась в воздух и тут же накренилась, так что Бейли
навалился на Жискара.
- Выпрямите машину, Жискара! - крикнул он.
Дэниел обнял Бейли за плечи и мягко притянул обратно, держась другой
рукой за скобу на корпусе машине.
- Этого нельзя сделать, - сказал он. - Очень сильный ветер.
Волосы Бейли стали дыбом.
- Вы хотите сказать, что мы можем упасть?
- Нет, ни в коем случае. Ветер раскачивает машину, но она под полным
контролем Жискара.
- Что-то непохоже! - почти всхлипнул Бейли, представив себе, как
ветер кружит вокруг машины, как отрезает ей путь через защитную атмосферу.
- Нет лучше водителя, чем Жискар, - продолжал Дэниел, - но ветер
очень силен, поэтому возможны случайные прыжки и качка. Так что вы
извините Жискара, что он не участвует в разговоре: все его внимание отдано
машине.
Безопасно ли? Бейли чувствовал, как сжимается его желудок при мысли о
такой игре с ветром. Как хорошо, что он несколько часов не ел! Он
попытался думать о чем-то другом. Он вспомнил о движущихся дорожках на
Земле, о том, как переходят с такой дорожки на соседнюю, более быструю,
затем на следующую, еще более быструю, а затем обратно, на более
медленную, умело наклоняясь в возникающем от этого ветре, идут в одном
направлении по быстрой дорожке и в противоположном по более медленной. В
молодости Бейли делал это без паузы и безошибочно. Ну, ведь и здесь то же
самое! Машина на движущихся дорожках. То же самое!
Нет, правду сказать, не совсем. В Городе было строго определенное
количество скоростных дорожек. Ветер там дул абсолютно предсказуемым
манером, поскольку он был результатом движения; в грозу же ветер как бы
имел собственный разум, он зависел от множества разных причин. Иначе
говоря, это были скоростные дорожки с добавочными осложнениями; дорожки
бежали по-разному и резко меняли скорость.
Стало темнее. Бейли ничего не видел, и стрелы молний не сияли больше,
а слепили. Он закрыл глаза, но это не помогало: он сильнее сознавал злобно
грохочущий гром.
Жискар вдруг сказал:
- Машина работает не так, как ей положено.
- Не гроза ли повредила ее, друг Жискар? - спросил Дэниел.
- Не похоже, друг Дэниел. Эта машина не должна бы пострадать от этой
или любой другой грозы.
Бейли с трудом включился в разговор:
- Какого рода повреждение?
- Я бы сказал - подтекает компрессор, сэр, но очень медленно. Это не
обычный прокол.
- Как же это случилось?
- Видимо, намеренное повреждение, пока машина стояла у
Административного здания. Теперь я это понял, потому что с недавнего
времени за нами следуют и стараются не перегнать.
- Почему, Жискар?
- Возможно, сэр, ждут, пока мы полностью остановимся. Движение машины
становится все более неровным.
- До дома Фастальфа не дотянем?
- Похоже, нет, сэр.
Бейли попытался ввести в действие свой расслабившийся мозг.
- В таком случае, я совершенно неправильно расценил причины д-ра
Амадейро для нашей задержки. Он задерживал нас, пока его роботы испортили
машину таким образом, чтобы мы сели тут в самый разгар грозы.
- Но зачем ему это? - потрясенно спросил Дэниел. - Захватить вас? Так
вы уже были у него.
- Не меня. _М_е_н_я_ никто не хочет захватывать. Опасность грозит
в_а_м, Дэниел.
- Мне?
- Да, _в_а_м. Жискар, найдите место, чтобы сесть; Дэниел должен как
можно скорее выйти из машины и уйти в безопасное место.
- Это невозможно, - сказал Дэниел. - Я не могу оставить вас, когда вы
чувствуете себя плохо, тем более, если преследующие нас могут повредить
вам.
- Дэниел, они преследуют _в_а_с. Вы должны уйти. А я останусь в
машине. Для меня нет никакой опасности.
- Как я могу поверить этому?
- Прошу вас, Дэниел! Как мне объяснить вам все? Вы здесь - самый
важный индивидуум, более важный, чем Жискар и я, вместе взятые. Дело не
только в том, что я беспокоюсь о вас и не хочу, чтобы вам повредили; от
вас зависит все человечество. Не заботьтесь обо мне: я один; заботьтесь о
м_и_л_л_и_а_р_д_а_х! Дэниел, прошу вас...
63
Бейли чувствовал, что его бросает то взад, то вперед. Может, машина
разламывается? Или Жискар потерял контроль? Бейли это не тревожило.
Нисколько! Пусть себе машина разлетается на куски. Он будет только рад
забвению. Только бы ему уговорить Дэниела уйти... спастись... но как? Все
было нереально, и он не мог ничего объяснить этим роботам. Самому ему
ситуация была ясна, но как передать это понимание роботам, нелюдям,
которые не понимают ничего, кроме своих Трех Законов и позволят Земле и в
дальнейшем всему человечеству отправиться в ад лишь потому, что они заняты
одним человеком, который у них под носом? Зачем вообще изобрели роботов?
И тут, как ни странно, пришел на помощь Жискар, низший робот. Он
сказал своим бесцветным голосом:
- Друг Дэниел, я больше не могу вести машину. Наверное, лучше будет
сделать так, как советует м-р Бейли. Он дал тебе очень сильный приказ.
- Как я могу оставить его, когда он нездоров, друг Жискар? - сказал
расстроенный Дэниел.
- Ты не можешь взять его с собой во время грозы, друг Дэниел. Больше
того, он, похоже, так тревожится за тебя, что ему может повредить, если ты
останешься.
Бейли воспрянул духом.
- Да, да, - прохрипел он, - именно так. Жискар, вы пойдете с ним,
спрячете его, удостоверитесь, что он не вернется, и придете за мной.
- Нельзя этого, партнер Илия. Мы не можем оставить вас одного без
нашей заботы и охраны.
- Для меня нет опасности. Делайте, как я сказал...
- Эти преследователи, - сказал Жискар, - вероятнее всего, роботы.
Люди не решились бы выехать в грозу. А роботы не повредят м-ру Бейли.
- Они могут увезти его, - сказал Дэниел.
- Только не во время грозы, друг Дэниел, потому что это явно повредит
ему. Ты должен сделать то, что приказал м-р Бейли. И я тоже.
- Хорошо! - прошептал Бейли. Он был благодарен более простому мозгу,
на который, видимо, было легче воздействовать и которому не хватало
способностей теряться в усилившихся тонкостях. Он мельком подумал, что
Дэниел заклинился между ощущением плохого состояния Бейли и настойчивостью
приказа, и теперь его мозг трещит от конфликта. Нет, Дэниел, подумал он,
делайте точно, как я сказал, и не обсуждайте это. У него не хватило сил
сказать это вслух.
Машина села с коротким лязгающим звуком. Дверцы открылись с двух
сторон и снова мягко закрылись. Роботы тут же исчезли. Как только они
приняли решение, никаких колебаний больше не было, и они исчезли с
непостижимой для человека скоростью.
Бейли глубоко вздохнул. Машина стала теперь как бы частью грунта. Он
вдруг осознал, что большая часть его дурного состояния зависела от качки и
брыканья машины, от ощущения, что он уже не связан со Вселенной, а отдан
на милость неодушевленных, равнодушных сил. Теперь все было тихо, и он
открыл глаза. Он даже не сознавал, что они были закрыты. Молнии все еще
сверкали на горизонте и гром продолжал греметь, и ветер, увидев, что
машина стала теперь более сопротивляющейся и менее уязвимой, чем была
воздухе, завыл еще пронзительнее.
Стало совсем темно. Глаза Бейли не видели ничего, кроме блеска
молний. Солнце, видимо, уже зашло, а тучи были очень плотными.
И впервые после отъезда с Земли Бейли был один.
64
Один!
Он был слишком нездоров, слишком не в себе, чтобы правильно
соображать. Даже сейчас ему было трудно понять, что он должен был сделать
и что сделал, и в его качающемся мозгу билась только одна мысль: Дэниел
должен был уйти.
Сейчас он не задавался вопросом, где он находится, куда ушли Дэниел и
Жискар, он не знал, как включить обогрев в машине, если будет холодно, и
как выключить его. Он не знал даже, как открыть дверцу. Ему оставалось
только ждать возвращения Жискара. А вернется он наверняка: приказано было
просто и ясно.
Наверное, Бейли мог позволить себе уснуть. Нет. Рискнет ли он? Ведь
их преследовали. Они были под наблюдением. Пока машина стояла у
административного здания Института, ее попортили, и те, кто это сделал,
скоро будут здесь. И он ждал не только Жискара, но и их.
Надо все как следует обдумать. Машину испортили у административного
здания. Это мог сделать любой, но более вероятно, что это сделал тот, кто
знал, чья она. А кто знал это лучше д-ра Амадейро? Амадейро намеренно
задерживал их до грозы, это очевидно, чтобы Бейли поехал и сделал
вынужденную посадку во время грозы. Амадейро изучал Землю и ее население:
он сам хвастался этим. Он прекрасно знал, как трудно землянину быть
Снаружи вообще и в грозу в особенности. И он был полностью уверен, что
Бейли станет совершенно беспомощным.
Почему он желал этого?
Привести Бейли обратно в Институт? Бейли уже был там, но тогда он
полностью владел своими способностями и, кроме того, имел двух роботов,
отлично могущих защитить его физически. Теперь же другое дело!
Если машина в грозу будет бездеятельна, Бейли должен стать
бездеятельным эмоционально. Он даже может потерять сознание и не сумеет
противиться возвращению. И роботы тоже не будут возражать. Видя Бейли
совершенно больным, они даже помогут роботам Амадейро увезти его.
А если кто-нибудь поинтересуется действиями Амадейро, тот скажет, что
боялся за Бейли, пытался удержать его в Институте, но не смог и послал
своих роботов проводить его и удостовериться, что все в порядке; когда же
машина Бейли сломалась от грозы, эти роботы принесли Бейли обратно.
Поскольку люди не знают, что Амадейро сам приказал испортить машину - а
кто этому поверит, и как это доказать? - единственной реакцией общества
будет похвала гуманности Амадейро, тем более поразительной, что она
относилась к недочеловеку - землянину.
А что сделал бы Амадейро с Бейли?
Ничего, разве что подержал бы некоторое время с беспомощном
состоянии. Сам Бейли - не цель, не добыча, это ясно. С ним были два
робота, и они тоже были бы беспомощны. По данным им инструкциям, они
должны были охранять Бейли, но если он болен и о нем хорошо заботятся, им
оставалось только повиноваться приказам Амадейро, направленным якобы на
пользу Бейли. А сам Бейли едва ли был бы настолько в себе, чтобы защитить
роботов от этих приказов - его наверняка напичкали бы седативными
препаратами.
Это же так ясно! Амадейро имел у себя Бейли, Дэниела и Жискара, но
бесполезно; он послал роботов в грозу с приказом вернуть всех троих, и
получил бы их снова - уже с пользой. Главное - Дэниел! Целью был Дэниел.
Конечно, Фастальф стал бы искать их и, в конце концов, нашел бы и
вернул, но не слишком ли поздно?
А что Амадейро хотел сделать с Дэниелом? Бейли был уверен, что знает,
но как это можно доказать?
Голова Бейли болела, и он закрыл глаза. Веки все-таки создавали
стены. Но он не смел задремать.
Дверца машины открылась с легким шумом. Бейли услышал его, ощутил
ворвавшийся внутрь холодный сырой ветер, резкий запах мокрой зелени и
знакомый запах масла от обшивки, напомнивший ему Город; увидит ли он его
снова?
Бейли открыл глаза и увидел лицо робота. Робот сказал:
- Простите, сэр, разве с вами нет двух роботов?
- Ушли, - пробормотал Бейли, разыгрывая больного, хотя понимал, что
разыгрывать это и не нужно.
- Куда ушли, сэр? - И, выжидая ответа, робот добавил: - Вы больны,
сэр?
Бейли почувствовал некоторое удовлетворение от того, что еще способен
мыслить. Если робот не получил особых инструкций, он должен искать
признаки болезни Бейли в первую голову. Если же спрашивают первым делом о
роботах, значит, это самое важное.
Так оно и есть.
Бейли постарался показать силу и нормальное состояние, которых у него
не было, и сказал:
- Я здоров. Не беспокойтесь обо мне.
Он, вероятно, не убедил бы обычного робота, но этот был так явно
заинтересован в Дэниеле, что принял ответ Бейли.
- Куда ушли роботы, сэр?
- Обратно в Институт Роботехники.
- Зачем, сэр?
- Их вызвал Главный роботехник Амадейро и приказал им вернуться. Я
жду их.
- Почему вы не отправились с ними, сэр?
- Главный роботехник Амадейро не хотел, чтобы я подвергался действию
грозы. Он приказал мне ждать здесь, и я следую его приказам.
Он надеялся, что повторение престижного имени и слова "приказ"
произведет впечатление на робота, и тот оставит его в покое. Но с другой
стороны, роботу были даны особо тщательные инструкции привести обратно
Дэниела, и если он поверит, что Дэниел уже на пути в Институт, он будет
иметь время подумать о Бейли и скажет...
Робот сказал:
- Но вы, похоже, нездоровы, сэр.
Бейли снова почувствовал удовлетворение.
- Я здоров.
Когда глаза его привыкли к темноте, он различил позади робота
несколько других; глаза их тускло блестели. Повернув голову, Бейли увидел
роботов у левой дверцы, хотя она оставалась закрытой. Сколько же их послал
Амадейро?
- Главный роботехник Амадейро приказал, чтобы мои роботы вернулись в
Институт, а я ждал бы здесь. Если вас послали в помощь, и если у вас есть
машина, догоните их и подвезите. Эта машина не работает. - Он старался
говорить твердо, как здоровый, но это не вполне ему удавалось.
- Они возвращаются пешком, сэр?
- Найдите их. У вас ясные приказы.
Колебание. Явное.
Бейли, наконец, вспомнил, как двинуть ногой. Ему следовало бы сделать
это раньше, но его физическое тело не отвечало точно на его мысли.
Роботы все еще были в нерешительности, и это страшно огорчало Бейли.
Он не космонит, он не знает правильных слов, правильного тона, правильного
вида, которыми управляют роботами. Умелый роботехник мог одним жестом,
одним движением брови управлять роботом, как марионеткой, особенно, если
робот его собственного изготовления. А Бейли всего лишь землянин.
Он нахмурился, что было не трудно в его состоянии, и слабо прошептал:
- Идите! - и махнул рукой.
Видимо, это добавило последний маленький и необходимый штрих к его
приказу: роботы приняли решение, колебаний больше не было. Они двинулись
обратно к своей машине - где бы она там ни была - с такой скоростью, что
казалось, будто они просто исчезли.
Дверца, которую робот открыл, теперь закрывалась сама собой, но Бейли
поставил ногу в щель. Он мельком подумал, не будет ли его нога начисто
отрезана или размозжены кости, но не убрал ее. Надо думать, что машина
спроектирована так, чтобы подобных неприятностей не случалось.
Он снова был один. Он вынудил роботов уйти от явно больного
человеческого существа, сыграв на силе приказов, данных им компетентным
роботехником, который напирал на мощь Второго Закона для своих целей и
довел его до такой степени, что совершенно неприкрытая ложь Бейли
поставила Первый Закон на второй план.
"Как хорошо, что я это сделал", подумал Бейли и начал осознавать, что
дверца все еще открыта, а его нога ничуть не пострадала.
65
Вокруг ноги Бейли кружился холодный воздух и падали струи холодной
воды. Ощущение было пугающе ненормальным, но Бейли не мог позволить себе
закрыть дверь, поскольку не знал, как ее потом открыть. В книгофильмах
ничего не говорилось о том, как открываются дверцы стандартных машин.
Предполагается, что вы это знаете, хотя бы теоретически.
Он обыскал карманы, которые тоже нелегко было найти, ибо они
находились не на тех местах, нашел носовой платок, скатал его и положил
между дверцей и ногой, а затем убрал ногу.
Теперь надо подумать... если он сможет. Какой смысл держать дверцу
открытой, если он не собирается выйти? А есть ли смысл выходить? Если
подождать, то Жискар в конце концов придет за ним. Рискнуть ждать? Бейли
не знал, когда Жискар вернется, но не знал также, когда роботы Амадейро
решат, что не найдут Дэниела и Жискара на пути в Институт. В самом деле,
не может же быть, чтобы Дэниел и Жискар пошли к Институту в поисках
укрытия, но что, если это единственно возможная дорога? Нет, не может
этого быть!
Бейли покачал головой в знак молчаливого отрицания такой возможности
и почувствовал в ответ боль.
Скоро ли роботы Амадейро поймут, что он обманул их или сам был
обманут? Не вернутся ли они за ним, чтобы унести его, всячески стараясь не
навредить ему? Сможет ли он удержать их, сказав, что умрет, если его
выставить под грозу? И поверят ли они ему? Скорее всего, они сообщат в
Институт, и тогда приедут люди, которые, конечно, не станут чрезмерно
заботиться о его благополучии. Если же Бейли выйдет из машины и спрячется
где-нибудь между деревьями, то преследующим роботам будет труднее отыскать
его, и это поможет выиграть время. Но ведь и Жискару тоже будет труднее
обнаружить его; правда у Жискара куда более сильные инструкции охранять
его, чем у тех роботов - искать его. Первоочередная задача Жискара - найти
Бейли, а у тех - Дэниела. Кроме того, Жискар запрограммирован Фастальфом,
а Амадейро, как ни опытен, не может сравниться с Фастальфом.
Значит, при прочих равных обстоятельствах, Жискар должен вернуться
раньше тех роботов.
А, собственно, почему они должны быть равными? С легкой долей цинизма
Бейли подумал: я устал и не могу как следует думать. Просто я в отчаянии и
ищу себе утешения.
Но что ему оставалось делать, кроме как разыгрывать шанс, как он его
понимал?
Он распахнул дверцу. Платок выпал в мокрую траву. Бейли машинально
поднял его и вылез из машины.
На него хлынули потоки дождя. Очень быстро промокшая одежда прилипла
к телу, и Бейли дрожал от холода. По небу пронеслась молния настолько
яркая, что он закрыл глаза, а затем резкий грохот поверг его в ужас, и он
зажал ладонями уши.
Он пошел вперед. Он хотел уйти как можно дальше от кара, чтобы
преследователи не сразу нашли его. Он должен держаться стойко и не
оставаться поблизости - иначе он мог бы сидеть внутри... сухим. Он шел,
вытянув вперед руки. Они наткнулись на что-то. Он ничего не видел, но
сообразил, что это грубая кора дерева. Это должен был понять даже человек
из Города.
Затем он вспомнил, что молния может ударить в дерево и убить
человека, но не помнил, читал ли он, что за ощущение - быть пораженным
молнией и можно ли предупредить это событие. На Земле он не знал ни одного
человека, ударенного молнией.
Он обошел дерево. Вперед! Поросль стала гуще и затрудняла его путь.
Она схватила его костлявыми пальцами. Он дернулся и услышал, как рвется
его одежда. Вперед! Он дрожал, зубы его стучали.
Опять вспышка. Он успел бросить взгляд на окружающее. Множество
деревьев, целая роща. Что лучше: много деревьев или одно, когда дело
касается молнии? Может, лучше не касаться дерева?
Он, спотыкаясь, шел вперед. В одном месте он упал в узкий поток воды,
поскользнувшись на камнях, выстилавших дно, но, как ни странно, мокрее не
стал. Он снова пошел вперед. Роботы, наверное, не найдут его. А Жискар?
Бейли не знал, где он и куда идет. Он не мог бы вернуться к кару,
даже если бы хотел. А гроза, похоже, будет продолжаться вечно, и он,
Бейли, в конце концов растает и разольется струйкой, и его никто никогда
не найдет. А его растаявшие молекулы потекут в океан.
Рука его коснулась дерева. Мокрые руки, мокрое дерево... Удар грома.
Странно, что он не видел вспышки - ведь молния должна быть раньше... Он
почувствовал под собой землю, потому что пальцы его скреблись в холодной
грязи. Он повернул голову, чтобы можно было дышать. Так было даже удобно.
Он никуда больше не пойдет. Он будет ждать. Жискар найдет его. Он вдруг
ощутил полную уверенность: Жискар найдет его, потому что... Нет, он не
помнит, почему. Второй раз он что-то забывает. Тогда, перед тем, как
уснуть... А сейчас он забыл то же самое, что и тогда?.. То же самое?..
Ну, наплевать. Все должно быть в порядке... все...
И он лежал там один, без сознания, у подножия дерева, а гроза
бушевала над ним.
66
Впоследствии, оглядываясь назад и оценивая время, Бейли думал, что он
был в беспамятстве не меньше десяти и не больше двадцати минут. Его привел
в себя голос. Слов он не слышал, только голос. Женский. Вокруг него
обвились руки, подняли его, понесли. Одна рука его болталась. Он сделал
слабую попытку выпрямиться, но ничего не получилось. Снова женский голос.
Он устало открыл глаза. Он чувствовал себя мокрым и озябшим, но вода
не лилась на него. И стало светлее - настолько, чтобы увидеть лицо робота.
Он узнал это лицо.
- Жискар, - прошептал он и тут только вспомнил грозу и побег. И
Жискар нашел его раньше, чем те роботы. Так я и знал, с удовольствием
подумал Бейли и снова закрыл глаза. Его быстро несли, затем остановились и
медленно уложили на что-то теплое и удобное. Он каким-то образом знал, что
это было сидение закрытого кара. Затем ощущение плавного движения,
прикосновение мягкой впитывающей ткани к лицу и рукам.
Затем множество ощущений.
Он был в доме. Светящиеся стены, множество разных предметов, которые
он видел, когда время от времени открывал глаза. С него методически
снимали одежду, и он делал бесполезные попытки помогать. Затем теплая вода
и энергичное растирание. Оно продолжалось и продолжалось, и Бейли не
хотел, чтобы оно кончилось.
Он вдруг схватил руку, державшую его.
- Жискар!
- Я здесь, сэр.
- Дэниел в безопасности?
- В полной безопасности, сэр.
- Хорошо. - Бейли снова закрыл глаза. Он чувствовал, как его
поворачивают в потоке сухого воздуха и, наконец, одевают во что-то вроде
теплого халата.
Какая роскошь! Ничего подобного с ним не случалось с раннего детства,
и он вдруг пожалел младенцев, для которых делается все это, а у них не
хватает сознания радоваться всему этому. А может, они радуются? Может, он
сейчас и переживает наслаждение снова быть ребенком? Он услышал снова
женский голос. Мать? Нет, этого не может быть.
Он сидел в кресле и чувствовал, что короткий период возвращения
детства прошел. Он снова вернулся в печальный мир самосознания. Но ведь
женский голос был... Чей? Бейли открыл глаза.
- Глэдис?
67
Это был вопрос, удивленный вопрос, но в глубине души Бейли не
удивлялся. Наверное, он все-таки узнал этот голос.
Он оглянулся вокруг. Жискар стоял в нише, но дело не в нем. Сначала -
главное.
- Где Дэниел?
- Он чистится и обсыхает в комнатах роботов. У него есть сухая
одежда. Он окружен моим штатом, которому даны инструкции. Никто не
подойдет к дому ближе, чем на пятьдесят метров, чтобы об этом сразу же не
узнали мы все... Жискар тоже вымылся и высох.
- Да, я вижу, - сказал Бейли. Он интересовался только Дэниелом. Он
убедился, что Глэдис поняла необходимость охраны Дэниела, и перед ним,
Бейли, не стоят сложности объяснения дела. Но в стене безопасности была
одна брешь, и Бейли опасливо спросил:
- Как же вы оставили его, Глэдис? С вашим уходом в доме не осталось
ни одного человека, чтобы остановить банду чужих роботов. Дэниела могли
увести силой.
- Чепуха, - возразила Глэдис. - Мы ушли недалеко, и д-р Фастальф был
извещен. Многие его роботы присоединились к моим, и он сам мог при
необходимости прийти сюда за несколько минут - а я не думаю, чтобы чужие
роботы могли противостоять ему.
- Вы видели Дэниела, когда вернулись?
- Конечно! Говорю же вам, что он в безопасности.
- Спасибо. - Бейли снова закрыл глаза и, как ни странно, подумал:
"Все не так плохо".
Конечно, не плохо. Он жив, верно? При это мысли что-то внутри него
ухмылялось и радовалось. Он ведь жив!
- Как вы нашли меня, Глэдис?
- Это все Жискар. Они оба пришли сюда, и Жискар быстро объяснил мне
ситуацию. Я хотела позаботиться о безопасности Дэниела, но тот не двинулся
с места, пока я не обещала послать Жискара за вами. Дэниел был очень
красноречив; он страшно уважает вас, Илия. Дэниел, конечно, должен был
остаться здесь, и был очень огорчен этим, но Жискар настаивал, чтобы я
самым твердым образом приказала Дэниелу остаться. Вы, видимо, дали Жискару
очень точные приказы. Мы связались с д-ром Фастальфом, а после этого сели
в мою личную машину.
Бейли слабо покачал головой.
- Вам не нужно было ехать, Глэдис. Ваше место здесь, заботиться о
безопасности Дэниела.
- И оставить вас умирать в грозу? Или позволить врагам д-ра Фастальфа
захватить вас? Я не могла этого допустить. Нет, Илия, я нужна была там,
чтобы отогнать от вас чужих роботов, если они первыми найдут вас. Я,
может, не на многое гожусь, но управлять толпой роботов умею. Мы,
соляриане, к этому привыкли.
- Но как вы меня нашли?
- Это было не так уж трудно. Ваша машина были не очень далеко отсюда,
так что мы могли бы дойти пешком, если бы не гроза. Мы...
- Вы хотите сказать, что мы почти доехали до дома Фастальфа?
- Да. Либо ваша машина была испорчена не настолько, чтобы заставить
вас остановиться раньше, либо Жискар сумел вести ее дольше, чем
рассчитывали эти вандалы. И это очень хорошо. Если бы вы остановились
ближе к Институту, они могли бы взять всех вас. Ну, мы сели в мою машину и
отправились туда, где вы сели. Жискар знал, где это...
- Вы, наверное, вымокли?
- Не очень. У меня был дождевой плащ. Ноги немного промокли, но мне
это не повредит. Мы были у вашей машины меньше, чем через полчаса после
того, как Дэниел и Жискар оставили вас. Но вас там не оказалось.
- Я пытался...
- Да, мы поняли. Сначала я подумала, что те роботы унесли вас. Жискар
сказал, что вас преследовали. Но потом Жискар нашел ваш носовой платок
метрах в пятидесяти от машины и сказал, что вы, видимо, пошли в том
направлении. Жискар сказал, что с вашей стороны это было нелогично, но
люди часто нелогичны, так что надо искать вас. Вот мы оба и смотрели, и
Жискар нашел вас. Он сказал, что увидел инфракрасное излучение вашего тела
под деревом. И мы привезли вас сюда.
Бейли спросил с легким неудовольствием:
- А почему он сказал, что мой уход нелогичен?
- Не знаю, Илия. Спросите его.
- Жискар, почему?
Бесстрастие Жискара сразу же нарушилось и его глаза сфокусировались
на Бейли.
- Я чувствовал, сэр, что вы выставили себя под грозу без
необходимости. Если бы вы подождали, мы привезли бы вас сюда раньше.
- Другие роботы могли захватить меня.
- Они и пытались, но вы отправили их обратно, сэр.
- Откуда вы знаете?
- Возле обеих дверец машины было множество отпечатков ног роботов,
сэр, но никаких признаков сырости в машине, а они были бы, если бы мокрые
руки тянулись вытащить вас. Я рассудил, что вы не выйдете к ним по
собственной воле, сэр. А прогнав их, вы могли не бояться, что они
вернуться быстро, поскольку по вашей же оценке ситуации им нужен был
Дэниел, а не вы. Но зато вы могли быть уверены, что я-то вернусь быстро.
- Я именно так и рассуждал, - пробормотал Бейли, - но мне казалось,
что такой мой выход поможет. Я делал то, что мне казалось лучше, а вы все
равно найдете меня.
- Да, сэр.
- А почему вы привезли меня сюда? К д-ру Фастальфу, наверное, было
ближе?
- Не совсем так, сэр. Этот дом немного ближе, и по настойчивости
ваших приказов я решил, что для безопасности Дэниела дорога каждая минута.
Дэниел согласился со мной, хотя он очень неохотно оставил вас. Поскольку
он здесь, я подумал, что и вы захотите быть здесь, чтобы, при желании,
лично удостовериться в его безопасности.
Бейли кивнул и сказал, все еще недовольный замечанием о нелогичности:
- Вы хорошо сделали, Жискар.
- Вам нужно увидеться с д-ром Фастальфом? - спросила Глэдис. - Я могу
вызвать его сюда, или можете увидеть его по трехмерке.
Бейли снова откинулся в кресле. Он сознавал, что его мыслительные
процессы притуплены и что он очень устал. Не стоит сейчас видеть
Фастальфа.
- Нет, - сказал он, - я увижусь с ним завтра утром. Времени хватит. А
затем, я думаю, увижу этого Келдина Амадейро. И высокого чиновника... как
вы его называете? - Председателя. Он должен быть там тоже, я полагаю.
- Вы выглядите ужасно усталым, Илия. К счастью, у нас нет никаких
микробов и вирусов, как на Земле, и вы были от них очищены, так что вы не
схватите никакой болезни, но вы явно устали.
После всего этого - ни насморка, ни пневмонии? - подумал Бейли. - Да,
быть на планете космонитов - это кое-что! И вслух сказал:
- Устал, согласен. Немножко отдыха, и все пройдет.
- Вы голодны? Время обеда.
Бейли сделал гримасу.
- Не чувствую желания.
- Мне кажется, это неразумно. Вы, может быть, не хотите плотной еды,
а как насчет горячего супа? Он будет вам кстати.
Бейли улыбнулся. Пусть она солярианка, но в данном случае говорит
совсем как земная женщина. Наверное, и аврорская сказала бы также.
Различия в культуре некоторых вещей не затрагивают.
- А у вас есть подходящий суп? Я не хотел бы затруднять вас.
- Какие же затруднения? У меня есть штат, не такой большой, как на
Солярии, но его хватит, чтобы приготовить любую еду. Вы только скажите,
какой суп вы хотели бы, и все будет сделано.
Бейли не мог противиться.
- Куриный?
- Пожалуйста. Я как раз и хотела его предложить - с кусочками курицы
он будет существенным.
Тарелка появилась перед ним с поразительной скоростью.
- А вы не будете есть, Глэдис?
- Я уже поела, пока вас мыли и обрабатывали.
- Как... обрабатывали?
- Обычная биохимическая процедура, Илия. У вас было скорее
психическое повреждение, и мы не хотели последствий. Кушайте!
Бейли попробовал суп. Он был неплох, только, по странной привычке
аврорцев, более пряный, чем было бы желательно Бейли. Может, это просто
были другие пряности, непривычные ему. Он вдруг вспомнил свою мать.
Вспомнил, как она стояла над ним, когда он не хотел есть "вкусный супчик".
"Ну, Лайдж, - говорила она, - это настоящий куриный суп, очень наваристый.
Даже у космонитов нет лучшего".
Это верно. Он мысленно ответил ей через много лет: "У них нет
лучшего, мам". Да, насколько он мог припомнить, суп матери был куда
вкуснее.
Он ел ложку за ложкой и, закончив, стыдливо спросил:
- Нельзя ли еще немного?
- Сколько хотите, Илия.
- Совсем немного.
Когда он наелся, она сказала:
- Илия, эта встреча завтра утром... означает, что ваше расследование
кончено? Вы знаете, что случилось с Джандером?
- У меня есть идея насчет этого, но я не думаю, что смогу убедить
кого-либо в своей правоте.
- Тогда зачем конференция?
- Не я ее созвал, Глэдис. Это идея Главного роботехника Амадейро. Он
возражает против расследования и постарается, чтобы меня отправили обратно
на Землю.
- Тот самый, что повредил вашу машину и послал своих роботов
захватить Дэниела?
- Самый он.
- А разве его не будут судить и не накажут за это?
- Могли бы, - с жаром ответил Бейли, - если бы не одна мелочь: я не
могу доказать этого.
- И он может сделать все это и даже прекратить расследование?
- Боюсь, что у него хорошие шансы для этого. Как он сам сказал, люди,
не рассчитывающие на правосудие, не страдают от разочарования.
- Но вы не позволяйте ему! Вы должны закончить расследование и
открыть истину.
Бейли вздохнул.
- А если я ее не открою? Или открою, но никто не станет меня слушать?
- Вы _м_о_ж_е_т_е_ открыть истину. И вы _м_о_ж_е_т_е_ заставить людей
выслушать вас.
- У вас трогательная вера в меня, Глэдис. Однако, если Совет Авроры
пожелает отправить меня обратно и прикажет прекратить следствие, я ничего
не смогу сделать.
- Но вы же не хотите вернуться обратно, ничего не сделав?
- Конечно, не хочу. Это хуже, чем если бы я вообще не брался. Я
вернусь с конченной карьерой и погубленным будущим Земли.
- Тогда не позволяйте им это сделать.
- О, дьявол, Глэдис, я бы рад не позволить, но я не могу поднять
планету голыми руками. Не требуйте от меня чуда.
Она кивнула, опустила глаза, прижала кулак к губам и сидела
неподвижно, как бы задумавшись. Лишь через некоторое время до Бейли дошло,
что она беззвучно плачет.
68
Бейли быстро встал, обогнул стол и подошел к Глэдис. Он рассеянно
отметил, что ноги его дрожат.
- Глэдис, - сказал он настойчиво, - перестаньте.
- Не обращайте внимания, - всхлипнула она. - Пройдет.
Он беспомощно стоял рядом и тянулся к ней, все еще колеблясь.
- Я не дотронусь до вас, - сказал он. - Не думаю, что это было бы
лучше...
- Ох, дотроньтесь. Я потеряла все, что наполняло меня, и я ничего не
скрыла от вас. У меня нет... того, к чему я привыкла.
Бейли коснулся ее локтя и слегка похлопал по нему кончиками пальцев.
- Я сделаю завтра, что смогу, Глэдис. Я буду стараться.
Она встала и повернулась к нему.
- О, Илия...
Он машинально, вряд ли сознавая, что делает, протянул руки, и она,
так же машинально, шагнула к нему и прижалась головой к его груди. Он
слабо обнял ее, ожидая, что она вспомнит, кого обнимает. Она обнимала
Джандера, но тот не был землянином. Она громко всхлипнула, по-прежнему
уткнувшись в рубашку Бейли, и сказала:
- Это нечестно. И все потому, что я солярианка. Никто по-настоящему
не беспокоится, что случилось с Джандером. Будь я аврорианкой, все было бы
по-другому. Все сводится к предвзятости и к политике.
"Да, космониты - люди, - подумал Бейли. - Точно также сказала бы и
Джесси. А если бы Глэдис сейчас обнимал Гремионис, он сказал бы то же, что
и я... если бы я знал, что сказать".
- Ну, не совсем так, - сказал он вслух. - Я уверен, что д-ра
Фастальфа беспокоит случившееся с Джандером.
- Нет. Он хочет провести в Совете свою линию, а этот Амадейро - свою,
и каждый продаст Джандера ради своей цели.
- Я обещаю вам, что не продам Джандера.
- Нет? А если вам скажут, что вы можете возвращаться на Землю и не
пострадают ни Земля, ни ваша карьера - что вы тогда сделаете?
- Не стоит придумывать ситуации, который могут возникнуть. Мне ничего
не дадут за то, что я брошу Джандера. Меня просто вышлют и разорят меня и
мою планету. Но если мне позволят, я найду человека, уничтожившего
Джандера, и присмотрю, чтобы он получил соответствующее наказание.
- Почему говорите - _е_с_л_и_ позволят? Заставьте их!
Бейли горько улыбнулся.
- Вы думаете, что аврорцы не обращают внимания на вас, поскольку вы
солярианка; представьте себе, как отнеслись бы к вам, будь вы с Земли, как
я. - Он крепче прижал ее к себе, забыв, что он с Земли, хотя сам только
что говорил это. - Я постараюсь, Глэдис; я не хочу возбуждать надежды, но
все-таки скажу: у меня не совсем пустые руки. Я постараюсь... - Он
замолчал.
- Вы уже говорили, что попытаетесь. Но _к_а_к_? - Она чуть
отодвинулась, чтобы взглянуть в его лицо.
- Ну... - растерянно сказал Бейли, - я могу...
- Найти убийцу?
- В этом роде... Глэдис, простите, но я должен сесть. - Он потянулся
к столу и наклонился над ним.
- Что с вами, Илия?
- У меня был явно тяжелый день, и я, видимо, еще не вполне оправился.
- Тогда вам лучше лечь в постель.
- По правде сказать, Глэдис, был бы рад.
Она выпустила его. Лицо ее было озабоченным, слез уже не было. Она
подняла руку и сделала быстрое движение. Бейли тут же окружили роботы.
И вот он наконец в постели, последний робот ушел, и он смотрит в
темноту.
Он глубоко вздохнул и подумал: "Что я обещал Глэдис? Что случится
завтра? Последний акт. Провал?" И, входя в преддверие сна, подумал о той
невероятной вспышке озарения, что приходила перед засыпанием.
69
Это случалось уже два раза. Один раз в прошлую ночь, когда он, как
сейчас, засыпал, а второй раз вечером, когда он терял сознание под деревом
в грозу. Каждый раз что-то приходило ему в голову, что-то озаряющее,
снимающее тайну с проблемы, как молнию снимает черноту ночи. Но исчезало
это так же быстро, как молния.
Что это было? И придет ли снова? На этот раз он пытался сознательно
схватить это, поймать ускользающую истину. Может, это ускользающая
иллюзия? Может, это уход от сознательного разума и появление
привлекательной бессмыслицы, которую нельзя правильно анализировать в
отсутствие по-настоящему мыслящего мозга? Но что бы это ни было, оно ушло
и не придет, как единорог не появится в мире, где единорогов не
существует.
Легче было думать о Глэдис. Непосредственно к нему прикоснулся только
шелк ее блузки, но под шелком были тонкие хрупкие руки, гладкая спина.
Рискнул бы он поцеловать ее, если бы его ноги не подкосились? Или это
значило бы зайти слишком далеко? Его дыхание участилось, и это, как
всегда, смутило его. Он прогнал сон и снова подумал о Глэдис... он никогда
не думал, что снова увидит ее... однажды коснется ее... Он не мог сказать,
как перешел от мысли к грезе...
Он снова обнимал ее, как тогда... Но блузки не было - кожа теплая, и
мягкая... рука его медленно спустилась по ее лопатке и ниже скрытых
ребер...
Над этим была полная аура реальности. Участвовали все его чувства. Он
обонял запах ее волос, губы чувствовали слабый привкус соли ее кожи... и
каким-то образом губы не останавливались на месте, они спускались ниже...
Он чувствовал матрац под собой и мрак над собой... но она все еще
была в его объятиях, и тело ее было нагим. Он боялся проснуться.
- Глэдис!
Сейчас все исчезнет.
- Ш-ш-ш, Илия. - Она нежно положила пальцы на его губы. - Не говори
ничего.
Она могла с тем же успехом просить остановить поток крови.
- Что вы делаете?
- Разве ты не знаешь? Я в постели с тобой.
- Зачем?
- Потому что я так хочу. - Она взялась за ворот его ночной рубашки и
застежка распалась. - Не шевелись, Илия. Ты устал, и я не хочу, чтобы ты
утомлялся еще больше.
Бейли чувствовал жаркую волну внутри и решил не защищать Глэдис от
нее самой.
- Я не от _э_т_о_г_о_ устал, Глэдис.
- Нет! - резко сказала она. - Лежи! Я хочу, чтобы ты отдыхал.
Ее губы прижались к его губам, как бы принуждая его лежать спокойно.
Он покорился, мельком подумав, что следует приказам, что он в самом деле
устал, и пусть лучше делают с ним, чем он сам будет делать. И со стыдом
подумал, что это как бы снижает его вину (я тут ни при чем, она
заставила). О, дьявол, какая трусость! Какое нестерпимое унижение!
Но эти мысли тоже ушли. Откуда-то взялась тихая музыка, температура в
комнате поднялась. Одеяло исчезло, как и ночная одежда Бейли. Его голова
была прижата мягким. Он знал, что это мягкое - ее левая грудь, а твердый
по контрасту сосок был у его губ.
Она тихо напевала под музыку убаюкивающе приятную незнакомую мелодию.
Она мягко двигалась взад и вперед, ее пальцы пощипывали его
подбородок и шею. Он расслабился, довольный, что ничего не делает и
предоставляет инициативу ей. Когда она подвинула его руки, он не
протестовал и оставил их лежать там, где она их положила.
Он не помогал, а когда ответил нарастающим возбуждением и
кульминационной точкой, это было только от бессилия сделать что-то другое.
Она казалась неутомимой, и он не хотел, чтобы она остановилась. И он
снова почувствовал полную роскошь детской пассивности - конечно, если не
считать сексуального соответствия.
Но, наконец, он не мог больше отвечать, и она, кажется, тоже; она
легла рядом, положив голову во впадину между его плечом и грудью и
перекинув руку через его тело. Ему показалось, что он услышал ее шепот:
- Спасибо тебе... спасибо...
- За что? - удивился он.
Теперь он почти не сознавал ее присутствия, потому что этот
исключительно приятный конец тяжелого дня был как наркотик, как
усыпляющее, и он почувствовал, как скользит прочь, словно его пальцы
перестали держаться за скалу грубой реальности и он может падать... падать
в медленно колыхающийся океан снов.
И тут опять пришло то, что не приходит по вызову, а лишь само по
себе. В третий раз поднялся занавес, и все события, начиная с его отъезда
с Земли, сфокусировались в одной точке. Снова все стало ясно. Он старался
заговорить, услышать слова, которые ему нужно было услышать,
зафиксировать, сделать их частью его мыслительного процесса, но, как ни
цеплялся он за них каждым усиком своего мозга, они промелькнули и исчезли.
Так что в этом смысле второй день Бейли на Авроре кончился так же, как и
первый.
_________________
О Деви! Ты-разум, небо, воздух, огонь, вода, земля. Ничто не существует вне тебя при твоем превращении. Ты стала священной королевой Шивы, чтобы изменить свою собственную блаженную форму сознания на форму мира.
|
| 07-10, 17:44 |
|
|
|
Aratron
Site Admin
Зарегистрирован: 29-08, 21:16
Сообщения: 1570
Откуда: Москва
|
ЧАСТЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ. ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
70
Когда Бейли открыл глаза, в окно лился солнечный свет, и Бейли
приветствовал его, сам тому удивляясь.
Солнечный свет означал, что гроза прошла, будто ее не было. Сам
солнечный свет по сравнению с мягким, теплым, управляемым светом Городов -
груб и ненадежен, но по сравнению с грозой он - обещание мира. Все
относительно, - подумал Бейли. Отныне он никогда не будет считать
солнечный свет полностью злым.
- Партнер Илия! - У постели стоял Дэниел, а чуть позади - Жискар.
Длинное лицо Бейли растянулось в редкой улыбке чистой радости. Он
протянул к ним руки.
- О, дьявол, мужики, - он даже не осознал в данный момент всю
неуместность этого слова - когда я в последний раз видел вас обоих, я не
был уверен, увижу ли вас снова.
- Ну, - мягко сказал Дэниел, - никто из нас не должен был пострадать.
- При солнечном свете я это вижу, но в прошлую ночь, хоть я и
чувствовал, что гроза может убить меня, я был уверен, что вам, Дэниел,
грозит страшная опасность. Казалось даже возможным, что и Жискару могут
причинить вред, когда он будет защищать меня от превосходящих сил
противника. Мелодраматично, конечно, но я был чуточку не в себе, вы
понимаете.
- Мы знали это, сэр, - сказал Жискар, - поэтому нам было так трудно
оставить вас, несмотря на ваш приказ. Но мы уверены, что в настоящее время
это не является источником неприятностей для вас.
- Отнюдь нет, Жискар.
- И мы также знаем, что о вас хорошо заботились после того, как мы
вас оставили, - сказал Дэниел.
Тут только Бейли вспомнил о ночных событиях. Глэдис! Он ошеломленно
огляделся. Ее нигде не было. Неужели это ему приснилось? Нет, конечно,
нет. Это было бы невозможно. Он хмуро посмотрел на Дэниела, заподозрив,
что его замечание носит чувственный характер. Нет, это тоже невозможно:
робот, даже человекоподобный, не создан для скользких намеков.
- Заботились _в_п_о_л_н_е_ хорошо. Но сейчас мне нужно, чтобы мне
показали туалет.
- Мы здесь, сэр, - сказал Жискар, - чтобы помогать вам. Мисс Глэдис
решила, что с нами вам будет удобнее, чем с кем-либо из ее штата, и она
настаивала, чтобы мы делали все для вашего комфорта.
Бейли отнесся к этому с сомнением.
- Я себя прекрасно чувствую, так что меня не нужно мыть и вытирать. Я
сам о себе позабочусь. Надеюсь, она это понимает.
- Не опасайтесь ничего, партнер Илия. Мы просто приглядываем, чтобы
вам было удобно. Если вы захотите остаться один, мы подождем где-нибудь в
сторонке.
- В таком случае, Дэниел, мы все уладим.
Бейли встал с постели. Ему было приятно, что он твердо стоит на
ногах. Заботы о нем, когда его принесли сюда, и отдых сделали чудеса... и
Глэдис тоже.
71
Все еще голый и достаточно влажный после душа, чтобы чувствовать себя
свежим, Бейли причесывался, критически изучая результат. Ясное дело, он
будет завтракать с Глэдис, но совершенно неясно, как ему держаться. Может,
лучше сделать вид, что ничего не произошло, и вести себя сообразно с ее
поведением.
- Дэниел, мне кажется, на вас новый костюм.
- Это был костюм друга Джандера, партнер Илия.
Брови Бейли поползли вверх.
- Она позволила вам надеть одежду Джандера?
- Мисс Глэдис не хотела, чтобы я остался без одежды, пока мой
промокший костюм стирали и сушили. Теперь он уже готов, но мисс Глэдис
сказала, что я могу оставить себе и этот.
- Когда она это сказала?
- Сегодня утром.
- Значит, она уже встала?
- Да, и вы пойдете завтракать с ней, когда будете готовы.
Бейли поджал губы. Странная вещь - его сейчас больше беспокоила
встреча с Глэдис, чем - чуть позднее - с Председателем. В конце концов,
дело с Председателем целиком в руках Судьбы. Он решился на свою стратегию,
и она либо сработает, либо нет. А что касается Глэдии - у него просто не
было стратегии.
Ну, что ж, встретиться с ней он должен. Он спросил самым безразличным
тоном, какой мог изобразить:
- И как сегодня мисс Глэдис?
- По-моему, хорошо, - ответил Дэниел.
- В хорошем настроении или подавлена?
Дэниел заколебался.
- Трудно судить о настроении человека. Но в ее поведении нет ничего,
что указывало бы на внутренний разлад.
Бейли искоса взглянул на Дэниела и снова подумал, не намекает ли тот
на ночные события, и снова отбросил такую возможность. Изучать лицо
Дэниела не имело смысла. По выражению лица робота нельзя угадать его
мысли, потому что у него нет мыслей в человеческом понимании.
Он задумчиво посмотрел на приготовленную для него одежду. Трудно
сказать, сумеет ли он правильно надеть ее без помощи робота. Гроза и ночь
прошли, и он теперь хотел снова стать взрослым и независимым.
- Что это? - спросил он, взял длинную ленту, покрытую замысловатыми
цветными узорами.
- Это пояс от пижамы, - сказал Дэниел. - Чисто декоративный. Лента
проходит через левое плечо и завязывается с правой стороны на талии. На
некоторых Внешних мирах его принято надевать к завтраку, но на Авроре это
не очень популярно.
- Тогда зачем я должен надевать его?
- Мисс Глэдис подумала, что он будет вам к лицу. Завязывать его
довольно сложно, и я рад буду помочь вам.
О, дьявол, жалобно подумал Бейли, она хочет, чтобы я был красивым.
Что у нее на уме? А, нечего думать об этом! И вслух сказал:
- Не беспокойтесь, я завяжу его обычным бантом. Но послушайте,
Дэниел, после завтрака я пойду к Фастальфу, где должен встретиться с ним,
с Амадейро, с Председателем Совета, и может, там еще кто-нибудь будет.
- Да, я знаю. Не думаю, чтобы там был кто-либо еще.
- Ну, так вот, - продолжал Бейли, начиная надевать белье и делая это
медленно, чтобы на напутать и не быть вынужденным обращаться за помощью. -
Расскажите мне насчет Председателя. Я читал, что он ответственный чиновник
на Авроре, но что это просто почетное звание. Значит, он не имеет власти?
- Боюсь, партнер Илия...
Вмешался Жискар.
- Сэр, я больше знаю о политическом положении на Авроре, чем друг
Дэниел: я существую дольше. Не позволите ли вы мне ответить на ваш вопрос?
- Конечно, Жискар.
- Когда впервые организовалось правительство Авроры, - начал Жискар
дидактическим тоном, - было установлено, что ответственный чиновник
выполняет только церемониальные обязанности. Он встречал сановников других
планет, открывал заседания Совета, председательствовал на обсуждениях и
голосовал только при равном количестве голосов. Но после Речного Спора...
- Да, я читал, - прервал Бейли, - это был особо темный эпизод
аврорской истории, когда спор насчет раздела гидроэлектрической энергии
чуть не привел к гражданской войне. Не вдавайтесь в детали.
- Хорошо, сэр. После Речного Спора было решено впредь не допускать,
чтобы спор угрожал аврорскому обществу. И стало обычаем улаживать все
конфликты частным и мирным порядком вне Совета. Когда члены Совета,
наконец, голосуют, всегда бывает большой перевес голосов в ту или другую
сторону. Ключевая фигура улаживания споров - Председатель Совета. Он
держится над борьбой, и его власть, хотя, теоретически, нулевая, на
практике весьма значительна - пока он держится именно так. Поэтому
Председатель ревниво охраняет свою объективность и, пока это ему удается,
он обычно выносит решение, улаживающее любой спор в том или ином
направлении.
- Вы хотите сказать, что Председатель выслушает меня, Фастальфа,
Амадейро и затем вынесет решение?
- Вероятно. С другой стороны, сэр, он может не быть убежден и
потребует других свидетельств, других мыслей.
- А когда Председатель вынесет решение, примет ли его Амадейро, если
оно против него? Или д-р Фастальф?
- Это не обязательно. Почти всегда кто-то не согласен с мнением
Председателя, а д-р Амадейро и д-р Фастальф - своевольные и упрямые
индивидуумы, если судить по их действиям. Однако, большая часть членов
Совета согласится с решением Председателя, каково бы оно ни было. Д-р
Фастальф или д-р Амадейро - в зависимости от того, против кого решит
Председатель - могут быть уверены, что при голосовании окажутся в
меньшинстве.
- Насколько уверены, Жискар?
- Почти полностью. Срок службы Председателя обычно тридцать лет. Если
голосование пройдет против рекомендации Председателя, он вынужден будет
немедленно подать в отставку, и настанет правительственный кризис. Совет
будет искать другого Председателя в условиях жестоких споров. Лишь очень
немногие советники пожелают идти на такой риск, так что шанс на получение
большинства голосов против Председателя почти нулевой.
- Значит, все зависит от этой утренней конференции, - мрачно сказал
Бейли.
- Очень похоже на то.
- Спасибо, Жискар.
Бейли угрюмо выстраивал и перестраивал линию своих размышлений. Они
вроде бы обнадеживают, но неизвестно, что скажет Амадейро, или что может
понравиться Председателю. Эту встречу организовал Амадейро, и он, видимо,
очень уверен в себе.
Тут Бейли вспомнил, что когда он засыпал, держа в объятиях Глэдис, он
еще раз увидел значение всех этих событий на Авроре. Все казалось ясным,
очевидным, надежным. И в третий раз это ушло, исчезло, как будто никогда
не появлялось. И с этим, похоже, уходили и его надежды.
72
Дэниел проводил Бейли в комнату, где был сервирован завтрак. Она была
более интимная, чем обычная столовая. Маленькая комната, в которой были
только стол и два кресла. Дэниел ушел, но не в нишу. Здесь вообще не было
ниш, и на минуту Бейли почувствовал, что он совершенно один в комнате.
На самом деле он, конечно, не был один. Позови - и тут же появятся
роботы. Но все-таки это была комната для двоих, комната без роботов,
комната для любовников.
Вошла Глэдис, нарядно одетая, с блестящими волосами. Она остановилась
на миг и слегка улыбнулась.
- Илия!
Бейли, слегка удивленный неожиданной переменой в ней, вскочил.
- Как дела, Глэдис? - запинаясь, спросил он.
Она выглядела веселой и беззаботной.
- Если ты беспокоишься о Дэниеле, то напрасно. Он в полной
безопасности. А что касается нас... - она подошла к Бейли и медленно
погладила его по щеке, как когда-то на Солярии, и засмеялась. - Тогда я
сделала только это, Илия. Помнишь?
Он молча кивнул.
- Ты хорошо спал? Садись, дорогой.
Он сел.
- Очень хорошо. Спасибо тебе, Глэдис. - Он не решался вернуть ей
ласковое обращение.
- М_е_н_я_ не за что благодарить. Я спала лучше, чем когда-нибудь.
Этого не было, если бы я не ушла из твоей постели, когда удостоверилась,
что ты крепко спишь. Если бы я осталась, как мне хотелось, я бы надоедала
тебе снова, и ты не успел бы отдохнуть.
Он почувствовал необходимость быть галантным.
- Есть вещи более важные, чем отдых, Глэдис.
Он сказал это с такой официальностью, что Глэдис снова засмеялась.
- Бедный Илия! Ты смущен.
Факт, что она заметила это, смутил его еще больше. Он ожидал
встретить раскаяние, отвращение, стыд, подчеркнутое безразличие, слезы -
все, кроме откровенно эротического поведения, какое она приняла.
- Ну, не переживай. Ты голодный. Ты почти не ел вчера. Прими в себя
немного калорий и почувствуешь себя более плотским.
Еда была очень вкусной, и Бейли едва успевал глотать.
- Тебя смущает прошлая ночь, Илия? И больше ты ничего не ощущаешь?
Ну, что тут ответишь? - подумал Бейли.
- Боюсь, что да, Глэдис. Это отнюдь не все, что я ощущаю, но я
действительно смущен. Я землянин, но в то время это слово для тебя ничего
не значило. В прошлую ночь ты беспокоилась обо мне, о моей проблеме с
грозой, ты заботилась обо мне, как о ребенке, сочувствовала мне, возможно,
от уязвимости, вызванной твоей потерей... и ты пришла ко мне. Но это у
тебя пройдет - я удивлен, что еще не прошло - и ты вспомнишь, что я
землянин, и ты почувствуешь себя униженной и запачканной. Ты возненавидишь
меня за то, что я тебе сделал, а я не хочу, чтобы ты ненавидела. Не хочу.
Если он выглядел таким же несчастным, каким себя чувствовал, то он и
в самом деле выглядел очень несчастным. Наверное, она так и подумала,
потому что потянулась к нему и взяла его за руку.
- Я не стану ненавидеть тебя, Илия. За что? Ты не сделал ничего
такого, против чего я стала бы возражать. Я сделала это и буду радоваться
этому всю жизнь. Ты освободил меня одним прикосновением два года назад, а
в следующую ночь меня еще раз. Два года назад я узнала, что могу
чувствовать желание, а сегодня ночью я узнала, что _с_н_о_в_а_ могу
почувствовать его после Джандера... Илия! Останься со мной!
- Как я могу, Глэдис? Я должен вернуться на свою планету. У меня там
обязанности и цели, а ты не можешь ехать со мной. Ты не можешь жить нашей
земной жизнью. Ты умрешь от наших земных болезней, если скученность и
замкнутость Города не убьют тебя раньше. Ты же понимаешь.
- Насчет Земли я понимаю. Но тебе не обязательно уезжать немедленно.
- Еще утро не кончится, как Председатель может приказать мне уехать.
- А ты не соглашайся, - энергично возразила Глэдис. - И, если на то
пошло, мы можем уехать на другой Внешний мир. Их много, мы можем выбирать.
Неужели Земля так много значит для тебя, что ты не хочешь жить во Внешнем
мире?
- Я мог бы пойти на увертки и сказать, что ни один Внешний мир не
позволит мне жить там постоянно - ты и сама это знаешь. Но это не главное:
даже если бы какой-то Внешний мир согласился принять меня, Земля так много
для меня значит, что я не могу отвернуться от нее. Даже если это значит -
расстаться с тобой.
- И никогда не приехать на Аврору? Никогда больше не увидеть меня?
- Если бы мог, увидел бы. И не один раз, поверь мне. Но ты знаешь,
что меня вряд ли пригласят еще раз, и знаешь, что без приглашения я не
могу приехать.
- Я не хочу верить этому, Илия, - тихо сказала она.
- Глэдис, не делай себя несчастной. Между нами произошло нечто
замечательное, но с тобой произойдут и другие замечательные вещи, и много
всяких, только не _т_о_ ж_е_ с_а_м_о_е.
Она молчала.
- Глэдис, - сказал он требовательно, - пусть никто не узнает о том,
что произошло между нами.
Она с болью взглянула на него.
- Ты стыдишься _э_т_о_г_о?
- Того, что случилось, конечно, нет. Но могут быть неприятные
последствия. Все будут болтать об этом деле. Благодаря этой проклятущей
гиперволновой драме, которая включала в себя искаженную версию наших
отношений, мы на виду. А если появится хоть малейший намек на то, что
между нами... любовь, это будет передано на Землю со сверхкосмической
скоростью.
Глэдис высокомерно подняла брови.
- И Земля сочтет, что ты унизился? Твое положение не позволяет тебе
заниматься сексом с кем попало?
- Да нет же, - неохотно сказал Бейли, хотя знал, что именно такова
точка зрения миллиардов землян. - Тебе не приходит в голову, что об этом
услышит моя жена? Ведь я женат.
- Ну и что, если услышит?
Бейли вздохнул.
- Ты не понимаешь. На Земле все не так, как на Внешних мирах. В нашей
истории были те времена, когда сексуальные нравы были довольно распущены,
во всяком случае, в некоторых местах и в некоторых классах общества. Но
сейчас не то. Земляне живут скученно, и это привело к пуританской этике -
в любых условиях сохранять стабильную семейную систему.
- Ты имеешь в виду - у каждого один партнер, не больше?
- Ну, честно говоря, не совсем так. Но всякие неправильности
стараются хранить в тайне, чтобы все...
- ...притворялись, что не знают?
- Ну, да. Но в данном случае...
- ...будет настолько хорошо известно, что нельзя притвориться
незнающим... И твоя жена будет злиться и шпынять тебя?
- Ну, шпынять меня она не будет, но она будет опозорена, а это еще
хуже. Мое общественное положение пострадает и... ох, Глэдис, если ты не
понимаешь, а ты, конечно, не понимаешь, все равно, обещай мне, что не
станешь говорить об этом так открыто, как это делают аврорцы. - Он
сознавал, что являет собой довольно жалкое зрелище.
Глэдис сказала задумчиво:
- Я не намерена дразнить тебя, Илия. Ты был добр ко мне, и я не хочу
быть недоброй к тебе, но, - она беспомощно всплеснула руками - ваши земные
обычаи такие бессмысленные!
- Не спорю, но я вынужден жить с ними, как ты жила с солярианскими
обычаями.
- Да. - Ее лицо затуманилось воспоминаниями. - Тогда прости меня,
Илия. Я честно прошу прощения. Я хотела того, чего не могла иметь, и взяла
у тебя.
- Все правильно.
- Нет, неправильно. Слушай, Илия, я хочу кое-что объяснить тебе. Я
думаю, ты не понимаешь, что случилось в эту ночь. Тебя очень смутит, если
я скажу?
Бейли задумался, как чувствовала бы себя Джесси, если бы слышала этот
разговор. Он прекрасно сознавал, что его мозг должен быть занят
предстоящей конференцией с Председателем, а не личными супружескими
делами, но на самом-то деле он думал о Джесси.
- Наверное, буду смущен, но все равно объясни.
Она подвинула свой стул, даже не позвав для этого робота, вплотную к
стулу Бейли и положила свою маленькую ручку в его руки. Он сжал ее.
- Вот видишь, я больше не боюсь контакта. Теперь я могу не только
коснуться твоей щеки, как тогда.
- Возможно, но это не действует на тебя, как тогда?
Она кивнула.
- Нет, _т_а_к_ не действует, но все равно мне приятно. Я думаю, то
было началом. Надо было так уйти в себя, чтобы одно прикосновение
показало, как ненормально я жила, и так долго. Теперь все гораздо лучше.
Могу я сказать теперь? Все, что я говорила - всего лишь пролог.
- Говори.
- Я хотела бы, чтобы мы были в постели и в темноте. Я могла бы
говорить более свободно.
- Мы сидим здесь и при свете, Глэдис, но я слушаю.
- Ладно. На Солярии о сексе не говорят, ты знаешь.
- Знаю.
- Я была неопытна в этом смысле. Несколько раз - всего несколько -
мой муж приходил ко мне по обязанности. Я не хочу даже описывать, как это
было, но уж поверь мне, это было хуже, чем ничего.
- Я верю.
- Но я знала о сексе. Я читала о нем. Иногда я обсуждала это с
другими женщинами, но все они уверяли, что это отвратительная обязанность,
которой солярианки должны подвергаться. А если у них был ребенок, что
ограничивало их участие, они говорили, что счастливы никогда больше не
иметь дело с сексом.
- Ты верила им?
- Конечно. Я никогда не слышала ничего другого, а те немногие
несолярианские сведения, о которых я читала, считались фальшивыми
извращениями. Я этому верила. Мой муж как-то нашел у меня книги, назвал их
порнографией и уничтожил. Ты знаешь, люди могут поверить во все, что
угодно. Я думаю, солярианские женщины верили в то, что говорили, и на
самом деле презирали секс. Они говорили так искренне, и я чувствовала, что
во мне что-то чудовищно-неправильное, поскольку у меня было к сексу
какое-то любопытство... и странные ощущения, которых я не понимала.
- И ты в то время не пользовалась роботами для некоторого облегчения?
- Нет, мне это не приходило в голову. Иной раз ходили шепотки о таких
вещах - всегда с ужасом, может, с притворным, так что я никогда не думала
делать что-то подобное с любым неодушевленным предметом. Конечно, я иногда
видела сны, и что-то такое, вроде начала оргазма, бывало, и я просыпалась.
Я не понимала, что это, и не решалась говорить об этом. Я очень стыдилась
таких снов, хуже того, я их боялась. И вот я приехала на Аврору.
- Ты говорила мне, что секс с аврорцами ничего не дал.
- Да. Я даже стала думать, что солярианцы правы. Секс вовсе не
походил на мои сны. Только с Джандером я поняла: на Авроре не секс, а...
хореография. Каждый шаг продиктован обычаем, от прихода в дом до ухода.
Ничего неожиданного, ничего стихийного. На Солярии секса так мало, что
ничего не дают и не берут, а на Авроре секс так стилизован, что тоже
ничего не дают и не берут. Ты понимаешь?
- Не уверен. Я не занимался сексом с аврорскими женщинами и никогда
не был аврорским мужчиной. Но объяснять не обязательно: я примерно
понимаю, что это означает.
- Ты очень смущен?
- Не настолько, чтобы не мог слушать.
- Тогда я встретила Джандера и научилась им пользоваться. Он не был
аврорским мужчиной. Его единственной целью было сделать мне приятное. Он
давал и я брала, потому что я впервые познала секс, как его можно познать.
Э_т_о_ ты понимаешь? Можешь представить себе, каково вдруг понять, что ты
не помешанная, не извращенная, не испорченная, а просто женщина, имеющая
удовлетворяющего секс-партнера?
- Представляю.
- И вот, через короткое время я все это потеряла. Я думала... это
конец. Я была в отчаянии. За столетия своей жизни я никогда больше не буду
иметь хороших сексуальных отношений. Не иметь их вообще с самого начала -
очень плохо; но получить неожиданно и вдруг внезапно утратить навсегда -
совсем нестерпимо. Теперь ты понимаешь, как важна была прошлая ночь.
- Но почему я, Глэдис? Почему не кто-нибудь другой?
- Нет, Илия, именно ты. Мы с Жискаром нашли тебя совсем беспомощного.
Ты был в сознании, но не управлял своим телом. Тебя подняли и положили в
кар. Я была здесь, когда тебя согрели, растерли, вымыли и обсушили. Роботы
делали все это замечательно. Они заботились о тебе, но без настоящего
чувства. А я смотрела и _с_о_ч_у_в_с_т_в_о_в_а_л_а.
Бейли скрипнул зубами при мысли о своей публичной беспомощности.
Тогда он радовался тому, что с ним делают, но сейчас чувствовал унижение,
что его видели в таких условиях. А она продолжала:
- Я хотела бы сама все это сделать для тебя. Я злилась на роботов,
что они сохраняют за собой право быть добрыми к тебе... и отдавать. И
когда я подумала, как я сама делала бы это, во мне стало подниматься
сексуальное возбуждение, чего не было со смерти Джандера. И тут мне пришло
в голову, что в моем единственном удачном сексе я только получала. Джандер
отдавал все, что я хотела, но никогда не брал. Он не был способен
получать, потому что его единственной радостью было быть приятным мне. И
мне и в голову не приходило отдавать, потому что я воспитывалась с
роботами и знала, что они не могут брать.
И, пока я смотрела, я подумала, что знаю только половину секса, и мне
страстно захотелось испытать и другую половину. А потом, когда ты ел
горячий суп, ты, казалось, поправился, выглядел сильным. Ты был достаточно
сильным, чтобы утешить меня, и из-за того, что я чувствовала к тебе, пока
роботы о тебе заботились, я больше не боялась, что ты с Земли, и
х_о_т_е_л_а_ быть в твоих объятиях. Но когда ты обнял меня, я ощутила
п_о_т_е_р_ю, потому что снова получала, а не отдавала. И ты сказал:
"Простите, Глэдис, я должен сесть". О, Илия, это было самое чудесное из
всего, что ты мог бы сказать мне.
Бейли покраснел.
- Это меня страшно расстроило - такое признание в слабости.
- Это было именно то, чего я хотела. Это вызвало во мне дикое
желание. Я заставила тебя лечь в постель и пришла к тебе, и в первый раз в
жизни я отдавала. Я ничего не брала. И чары Джандера исчезли. Я поняла,
что его мне тоже не было достаточно. Нужно иметь возможность и получать, и
отдавать. Илия, останься со мной.
Бейли покачал головой.
- Глэдис, даже если я разорву свое сердце пополам, это ничего не
изменит. Я не могу остаться на Авроре. Я должен вернуться на Землю. А ты
не можешь приехать ко мне.
- А если смогу?
- Зачем говорить глупости? Пусть бы ты и смогла приехать, я очень
скоро стану ненужным тебе. Через двадцать, самое большее через тридцать
лет я буду стариком, а возможно, уже умру, а ты целые столетия останешься
такой же, как сейчас.
- Но я это и имею в виду, Илия. На Земле я подхвачу ваши инфекции и
тоже скоро состарюсь.
- Зачем тебе это? Кроме того, старость - не инфекционная болезнь.
Просто человек быстро слабеет и умирает. Глэдис, ты найдешь другого
мужчину.
- Аврорца?
- Ты научишь его. Теперь, когда ты знаешь, как получать и отдавать,
ты научишь его, как это делать.
- Разве они захотят учиться?
- Кто-то наверняка захочет. У тебя много времени впереди, ты найдешь
того, кто захочет. Есть... - нет, подумал он, неразумно сейчас упоминать о
Гремионисе, но, может быть, если он придет к ней менее вежливым и чуточку
более решительным...
Она задумалась.
- Возможно ли это? О, Илия, ты помнишь все, что было ночью?
- Должен признаться, - грустно сказал он, - что кое-что, к сожалению,
в тумане.
- Если бы ты помнил, ты не захотел бы оставить меня.
- Я вовсе не хочу оставлять тебя, Глэдис. Но я должен.
- А потом ты казался таким совершенно счастливым, таким спокойным. Я
угнездилась на твоем плече и слушала, как бьется твое сердце сначала
быстро, а потом все медленнее, а потом ты вдруг сел. Ты помнишь это?
Бейли вздрогнул, чуть отклонился и взглянул в ее глаза.
- Нет, не помню. Что ты имеешь в виду? Что я сделал?
- Я же говорю - ты вдруг сел.
- Да, а что еще? - Сердце его заколотилось. Три раза какая-то истина
являлась ему, но в первые два раза полностью исчезла. А в третий раз с ним
была Глэдис. У него была свидетельница.
- Больше, в сущности, ничего, - сказала она. - А в чем дело, Илия? Ты
не обращал на меня внимания. Ты сказал: "Я поймал это". Ты говорил
невнятно, глаза у тебя блуждали. Я даже немножко испугалась.
- Я сказал только это? О, дьявол, Глэдис, не сказал ли я что-нибудь
еще?
Глэдис, нахмурила брови. - Но когда ты снова лег, я сказала: "Не
бойся, Илия, ты теперь в безопасности". Я погладила тебя, и ты снова
заснул... даже захрапел... Я никогда не слышала храпа раньше, но читала...
- Эта мысль ее явно забавляла.
- Послушай, Глэдис, я сказал: "Я поймал это". Я сказал, что именно
поймал?
- Нет. Не могу вспомнить. Постой, ты сказал очень тихо: "Он пришел
первым".
- "Он пришел первым". Я так сказал?
- Да. Я подумала, что ты имеешь в виду Жискара, который нашел тебя
раньше других роботов, и снова переживаешь те страхи, что охватили тебя в
грозу. Потому я и сказала: "Не бойся, Илия, ты теперь в безопасности", и
гладила тебя, пока ты не успокоился.
- "Он пришел первым". Теперь я не забуду. Глэдис, спасибо тебе за эту
ночь. Спасибо за то, что ты рассказала мне сейчас.
- А разве есть что-то важное в твоих словах, что Жискар первым нашел
тебя? Это же так и было, ты знаешь.
- Наверное, не то, Глэдис. Это нечто такое, чего я не знаю, но
ухитрялся обнаружить только, когда мой мозг полностью расслаблен.
- Ну, и что это значит?
- Пока не знаю, но раз я так сказал, это должно что-то значить. В
моем распоряжении примерно час, чтобы постичь это. - Он встал. - Теперь
мне пора идти.
Он сделал несколько шагов к двери, но Глэдис бросилась к нему,
протягивая руки.
- Подожди, Илия!
Бейли наклонился и поцеловал ее. Долгую минуту они стояли, обнявшись.
- Я еще увижу тебя, Илия?
- Не знаю, - печально сказал он. - Но я надеюсь.
И он пошел искать Дэниела и Жискара, чтобы сделать необходимые
приготовления для грядущей конфронтации.
73
Уныние Бейли усилилось, пока он шел по длинной лужайке к дому
Фастальфа. Роботы шли рядом, с двух сторон.
- Как зовут Председателя Совета, Дэниел?
- Не могу сказать. Когда о нем упоминали в моем присутствии, его
всегда называли Председателем. И я обращался к нему "мистер Председатель".
Жискар сказал:
- Его имя Рутилен Гордер, сэр, но официально его так никогда не
называют, а пользуются только титулом. Это создает впечатление
непрерывности правительства. Люди, занимающее это положение, индивидуально
имеют определенный срок, но "Председатель" существует всегда.
- А этому особо индивидуальному Председателю сколько лет?
- Он стар, сэр. Ему 331 год.
- В добром здравии?
- Противоположного не знаю, сэр.
- Есть какие-нибудь личные характеристики, могущие помочь мне в
подготовке?
Жискар, казалось, был поставлен с тупик. Помолчав, он сказал:
- Трудно сказать, сэр. Он работает второй срок. Считается деятельным
Председателем. Он много работает и получает результаты.
- Он вспыльчив или терпелив? Властный или отзывчивый?
- Вы сами должны судить о таких вещах, сэр.
- Партнер Илия, - сказал Дэниел, - Председатель выше предвзятости. Он
справедлив и беспристрастен в решениях.
- Я уверен в этом, - пробормотал Бейли, - но решения абстрактны, как
"Председатель", в то время как индивидуальные Председатели конкретны и
могут иметь конкретные мозги. - Он покачал головой. Его собственный мозг
имел сильную потребность в конкретизации. Три раза приходила мысль о
чем-то и три раза исчезала; теперь он имел собственные комментарии на
время прихода этой мысли, но и они _п_о_к_а_ не помогали.
"Он пришел первым".
Кто пришел первым? Куда?
Ответа у Бейли не было.
74
Фастальф ждал Бейли у двери своего дома. Позади него стоял робот.
Бейли уставился отсутствующим взглядом на робота и с некоторым
затруднением перевел взгляд на Фастальфа. Он думал о роботах, сам не зная,
почему.
- Рад вас видеть снова, д-р Фастальф, - сказал он и протянул руку.
После встречи с Глэдис он как-то забыл, что космониты неохотно идут на
контакт с землянином.
Фастальф на мгновение замялся, но затем, как бы восторжествовав над
осторожностью, слегка пожал протянутую ему руку и выпустил ее.
- Я еще больше рад видеть вас, мистер Бейли. Я страшно тревожился за
вас вечером. Гроза была не очень сильной, но землянину она, наверное,
казалась ужасной.
- Значит, вы знаете, что случилось?
- Дэниел и Жискар мне все рассказали. Я чувствовал бы себя лучше,
если бы они пришли прямо сюда и принесли вас, но они рассудили, что от
поврежденной машины до дома Глэдис ближе, и что ваши приказания были
исключительно интенсивны и ставили безопасность Дэниела впереди вашей
собственной. Они правильно поняли вас?
- Правильно. Я вынудил их оставить меня там.
- Разумно ли это? - Фастальф пропустил Бейли вперед и указал на
кресло.
Бейли сел.
- Похоже, что это было самое правильное. Нас преследовали.
- Жискар сообщил. И сказал также, что...
- Пожалуйста, оставим это, д-р Фастальф, - прервал его Бейли. - У
меня очень мало времени, а я еще должен задать вам несколько вопросов.
- Давайте, - согласился Фастальф со своей обычной вежливостью.
- Мне намекнули, что вы ставите свои исследования функций мозга выше
всего остального, что вы...
- Позвольте я докончу, м-р Бейли:... что я ни перед чем не
остановлюсь на этом пути, что я совершенно безжалостен, забыл все понятия
о морали и извиню любое зло во имя важности своей работы.
- Да.
- Кто вам сказал это?
- Какое это имеет значение?
- Возможно, никакого. Впрочем, нетрудно догадаться: моя дочь Василия.
Я уверен.
- Может быть. Но я хочу знать, правильна ли эта оценка вашего
характера.
Фастальф печально улыбнулся.
- Вы надеетесь получить честный ответ о моем характере? В некоторых
отношения обвинение против меня правильное. Я _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о
рассматриваю свою работу как самое важное дело и д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о
имею побуждение пожертвовать для нее всем и вся. Я _д_о_л_ж_е_н_ б_ы_л
б_ы_ игнорировать общепринятые взгляды на зло и аморальность, если бы они
встали на моем пути. Но дело в том, однако, что я этого не делаю. Не могу
заставить себя. И, в частности, если меня обвинят в убийстве Джандера,
которое я совершил ради продвижения в изучении человеческого мозга, я буду
отрицать это. Я _н_е_ убивал Джандера.
- Вы намекали, что я подвергнусь психопробе для получения некой
информации, которую я не могу извлечь из своего мозга иным путем. А вам не
приходило в голову, что если _в_ы_ подвергнетесь психопробе, это
продемонстрирует вашу невиновность?
Фастальф задумчиво кивнул.
- Я думаю, Василия намекала, что мое нежелание предложить подвергнуть
меня психопробе доказывает мою вину. Это не так. Психопроба опасна, и я
так же боюсь ее, как и вы. Однако, я мог бы согласиться на это, несмотря
на мой страх, но дело в том, что мои противники мечтают о том, чтобы я
согласился. Они все равно стали бы утверждать, вопреки всякой очевидности,
что я виноват, а психозонд не достаточно тонкий инструмент, чтобы
бесспорно доказать мою невиновность; но они хотели бы воспользоваться
психопробой для получения информации о теории и практике конструирования
человекоподобных роботов. Они хотят именно этого, и именно этого я не хочу
им дать.
- Прекрасно. Благодарю вас, д-р Фастальф.
- Не стоит благодарности. А теперь не могу ли я вернуться к тому, что
я говорил? Жискар сообщил, что после их ухода к вам приставали чужие
роботы. Вы говорили с ними довольно бессвязно, а потом вас нашли под
дождем в бессознательном состоянии.
- Чужие роботы действительно приставали ко мне. Мне удалось
отделаться от них и отослать обратно, но я подумал, что разумнее будет
уйти из машины, чем ждать их возвращения. Может, я плохо соображал, когда
принял это решение. Жискар как раз такого мнения.
Фастальф улыбнулся.
- У Жискара простейшая во Вселенной точка зрения. У вас есть
какая-нибудь идея, чьи это роботы?
Бейли вертелся в кресле и, казалось, никак не мог усесться удобно. Он
спросил:
- Председатель еще не пришел?
- Нет, но вот-вот будет. И Амадейро, глава Института, с которым, как
мне говорили роботы, вы вчера встретились. Я не уверен, что это было
разумно. Вы вывели его из себя.
- Мне нужно было повидать его. И он не выглядел раздраженным.
- Однако, в результате того, что он назвал клеветническими выпадами и
вашей непроходимой глупостью в профессиональном отношении, он вынудил
Председателя к немедленным действиям.
- В каком смысле?
- Работа Председателя - поощрять встречу спорящих партий и
вырабатывать компромисс. Если Амадейро желает встретиться со мной,
Председатель не может возражать, тем более - запретить. Он должен устроить
встречу, и, если у Амадейро достаточно доказательств против вас - а найти
их против землянина очень просто - это конец расследованию.
- Возможно, д-р Фастальф, вам не стоило вызывать на помощь землянина,
учитывая, как мы уязвимы.
- Может, и не стоило, но я ничего больше не мог придумать. И сейчас
не могу, так что должен предоставить вам самому убедить Председателя
принять нашу точку зрения... если вы можете.
- Все на мою ответственность? - кисло спросил Бейли.
- Целиком на вашу, - спокойно ответил Фастальф.
- Нас будет только четверо?
- Фактически трое: Председатель, Амадейро и я. Мы - два
принципиальных спорщика, так сказать. Вы тут четвертая сторона, вас только
терпят. Председатель может приказать вам уйти, поэтому я надеюсь, что вы
не сделаете ничего, что рассердит его.
- Постараюсь.
- Кстати - простите мою грубость - не протягивайте ему руку.
- Не буду, - сказал Бейли, вспыхнув от смущения при мысли о своем
недавнем жесте.
- И будьте неукоснительно вежливы. Никаких злых обвинений. Не
настаивайте на утверждениях, которые здесь не поддерживают.
- Вы хотите сказать, чтобы я не пытался заставить кого-то выдать
себя. Например, Амадейро.
- Да, да, не делайте этого. Вас сочтут клеветником, и это будет
контрпродуктивно. Поэтому - будьте вежливы! Если вежливость маскирует
атаку, мы не спорим. И не говорите, пока вас не спросят.
- Как же это получается, д-р Фастальф? Сейчас вы полны советами об
осторожности, а раньше ни разу не предупредили меня об опасностях клеветы.
- Да, это моя вина. Для меня это настолько очевидно, что мне и в
голову не пришло объяснять.
- Да, я так и подумал, - проворчал Бейли.
Фастальф поднял голову.
- Я слышу звук машины и слышу шаги моего робота, идущего к входной
двери. Думаю, приехали Председатель и Амадейро.
- Вместе?
- Наверняка. Видите ли, Амадейро посоветовал устроить встречу в моем
доме, это дает мне выгоду быть на своей территории. А он, таким образом,
имел шанс, якобы из вежливости, предложить Председателю привезти его сюда.
Это даст ему несколько минут частной беседы с Председателем.
- Вряд ли это честно, - заметил Бейли. - И вы не могли пресечь это?
- А я и не хотел. Амадейро идет на рассчитанный риск. Он может
сказать что-то, что рассердит Председателя.
- Председатель раздражителен по природе?
- Нет. Не больше, чем всякий Председатель на пятом десятилетии срока
службы. Вся его работа делает раздражительность неизбежной. А Амадейро не
всегда мудр. Его юношеская улыбка, его белые зубы, его показное добродушие
могут действовать до крайности раздражающе, если те, кому он это
расточает, находятся в дурном настроении по каким-либо причинам... Но я
должен встретить их, а вы останетесь здесь и не вставайте с этого кресла.
Бейли оставалось только ждать. Он некстати подумал, что пробыл на
Авроре чуть меньше пятидесяти стандартных часов.
_________________
О Деви! Ты-разум, небо, воздух, огонь, вода, земля. Ничто не существует вне тебя при твоем превращении. Ты стала священной королевой Шивы, чтобы изменить свою собственную блаженную форму сознания на форму мира.
|
| 07-10, 17:45 |
|
|
|
Aratron
Site Admin
Зарегистрирован: 29-08, 21:16
Сообщения: 1570
Откуда: Москва
|
ЧАСТЬ СЕМНАДЦАТАЯ. СНОВА ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
75
Председатель был удивительно маленького роста. Амадейро возвышался
над ним почти на тридцать сантиметров. Но сидя, Председатель был немногим
ниже остальных, поскольку, у него была короткая нижняя часть тела, но он
был плотным, с массивными плечами и грудью, и в этих условиях производил
почти подавляющее впечатление. Голова тоже была крупной, но лицо было
морщинистым и отмечено возрастом. Волосы белые и редкие.
Голос Председателя был под стать его внешности: низкий и решительный.
Возраст несколько огрубил его тембр, но Председателю, как подумал Бейли,
это даже шло.
Фастальф произвел полный ритуал приветствий, обменялся несколькими
ничего не значащими замечаниями, предложил еду и питье. О Бейли не было
сказано ни слова и никто не обращал на него внимания. Только когда
предварительная часть была закончена и все уселись, Бейли представили.
- М-р Председатель, - поклонился Бейли и с бесцеремонным кивком
добавил: - А это, конечно, д-р Амадейро.
Улыбка Амадейро не дрогнула от оскорбительного тона Бейли.
Председатель, не ответив на приветствие Бейли, положил руки на колени
и сказал:
- Давайте начнем и посмотрим, нельзя ли все это сделать возможно
короче и продуктивнее. Позвольте мне подчеркнуть, что я хочу пропустить
дело о проступке - или возможном проступке землянина и сразу же перейти к
сути. Говоря о сути, мы не затронем это раздутое дело о роботе. Разрушение
активности робота - дело гражданского суда; суд может решить, что это
нарушение имущественных прав, и наложить штраф, но ничего более. Больше
того, если будет доказано, что робота Джандера Пэнела сделал бездеятельным
д-р Фастальф, то никакого наказания и не будет, поскольку человек волен
поступать со своим имуществом, как ему угодно.
Реальным является спорный вопрос об исследовании и заселении
Галактики: займется ли этим Аврора, одна или в сотрудничестве с другими
Внешними мирами, или мы предоставим это Земле. Д-р Амадейро и глобалисты
хотят взвалить этот груз на плечи одной Авроры; д-р Фастальф желает
оставить это Земле.
Если мы можем уладить этот спор, то дело о роботе останется
гражданскому суду, а вопрос о поведении землянина, вероятно, станет
спорным и мы можем просто избавиться от него.
Итак, разрешите мне начать с вопроса: готов ли д-р Амадейро принять
позицию д-ра Фастальфа, чтобы прийти к единому решению, или готов ли д-р
Фастальф принять позицию д-ра Амадейро с той же целью?
Амадейро сказал:
- Простите, м-р Председатель, но я настаиваю, чтобы земляне
ограничились своей планетой, а Галактику заселяли бы только аврорцы. Тем
не менее, я готов пойти на компромисс - позволить и другим Внешним мирам
участвовать в заселении, если это может предупредить ненужные трения между
нами.
- Понятно, - сказал Председатель. - Д-р Фастальф, желаете ли вы, в
свете такого предложения, отказаться от своей позиции?
Фастальф сказал:
- Компромисс д-ра Амадейро почти не имеет субстанции, м-р
Председатель. Я хочу предложить компромисс более существенный: почему
планеты Галактики на могут быть открыты как космонитам, так и землянам?
Галактика обширна, места хватит и тем, и другим. Такое соглашение я бы
принял.
- Еще бы! - быстро сказал Амадейро, - потому что это не компромисс.
Восемь миллиардов населения Земли - это больше половины населения всех
Внешних миров вместе взятых. Земляне - короткоживущие и привыкли быстро
заменять свои потери. Им не хватает нашего взгляда на индивидуальную
человеческую жизнь. Они будут роиться на новых планетах, плодиться, как
насекомые, и они захватят Галактику, прежде чем мы успеем начать
заселение. Предложить Земле равный шанс в Галактике - это отдать ей всю
Галактику, и это уже не равенство. Земляне должны ограничиться Землей.
- Что вы скажете на это, д-р Фастальф?
Фастальф вздохнул.
- Моя точка зрения записана. Я уверен, что повторять ее нет смысла.
Д-р Амадейро планирует использовать роботов для устройства заселенных
миров, чтобы люди Авроры могли прийти потом на все готовое, однако же, он
не имеет человекоподобных роботов. Он не умеет конструировать их, но даже
если бы они у него были, проект все равно не сработает. Компромисс не
возможен до тех пор, пока Амадейро не согласится с принципом, что земляне
могут по крайней мере участвовать в заселении новых планет.
- Тогда компромисс не возможен вообще, - сказал Амадейро.
Председатель выглядел недовольным.
- Боюсь, что один из вас _д_о_л_ж_е_н_ согласиться. Я не хочу, чтобы
Аврору раздирали эмоциональные оргии по такому важному вопросу. - Он
посмотрел на Амадейро пустым взглядом, не выражая ни милости, ни
немилости. - Намерены вы использовать порчу робота Джандера как аргумент
против точки зрения д-ра Фастальфа, или нет?
- Намерен, - сказал Амадейро.
- Аргумент чисто эмоциональный. Вы будете уверять, что д-р Фастальф
пытался уничтожить вашу точку зрения фальшивым доказательством, что
человекоподобные роботы менее полезны, чем они есть на самом деле.
- Именно это он и пытался...
- Клевета! - тихо бросил Фастальф.
- Я могу это доказать, - сказал Амадейро. - Пусть это эмоциональный
аргумент, но он будет эффективным. Вы сами видите это, м-р Председатель.
Моя точка зрения безусловно победит, но поставить это дело на самотек было
бы непорядочно. Я бы посоветовал вам убедить д-ра Фастальфа принять
неизбежное поражение и избавить Аврору от грустного зрелища, которое
ослабит наше положение среди Внешних миров и поколеблет нашу уверенность в
себе.
- Как вы докажете, что д-р Фастальф сам уничтожил робота?
- Он сам признал, что никто, кроме него, не мог бы этого сделать. Вы
это знаете.
- Знаю, - сказал Председатель, - но я хотел услышать, как вы это
скажете - не избирателям: а мне лично. - Он повернулся к Фастальфу. - А
что скажете вы, д-р Фастальф? Кроме вас никто не мог разрушить робота?
- Не оставив физических следов? Только я, насколько мне известно. Я
не думаю, что д-р Амадейро настолько разбирается в роботехнике, чтобы
сделать это, и все время удивляюсь, что он, основав Роботехнический
Институт и имея за спиной кучу помощников, так охотно признается в своей
неспособности, причем публично. - Он не без яда улыбнулся Амадейро.
Председатель вздохнул.
- Нет, д-р Фастальф, не надо сейчас риторических фокусов. Не тратьте
свой сарказм. Какова ваша защита?
- Ну, только то, что я не вредил Джандеру. И не говорю, что
кто-нибудь вредил. Это случайность - принципиальная неопределенность
работы позитронных путей. Такое может случиться. Пусть д-р Амадейро просто
признает, что это была случайность, что никто не будет бездоказательно
обвинен, и тогда мы поспорим о конкурирующих предложениях по поводу
заселения по их достоинствам.
- Нет, - сказал Амадейро. - Шанс на случайное разрушение слишком мал,
чтобы его рассматривать, он много меньше шанса, что д-р Фастальф виновен.
Я не отступлю ни на шаг, и победа будет за мной. М-р Председатель, вы
знаете, что я возьму верх, и, мне кажется, единственный рациональный шаг -
вынудить д-ра Фастальфа принять свое поражение в интересах всей планеты.
Фастальф быстро сказал:
- Это и привело меня к тому, что я просил м-ра Бейли с Земли
предпринять расследование.
Амадейро столь же быстро ответил:
- Я этому противился с самого начала. Возможно, землянин и хороший
следователь, но он не знает Авроры и ничего не может сделать здесь.
Ничего, кроме как сеять клевету и выставить Аврору перед Внешними мирами в
недостойном и смешном свете. В гиперволновых программах многих Внешних
миров уже были сатирические заметки. Записи их посланы в ваш офис.
- И привлекли мое внимание, - сказал Председатель.
- Болтают и здесь, на Авроре, - продолжал Амадейро. - Вероятно, в
моих интересах было бы позволить следствию продолжаться: оно будет стоить
Фастальфу поддержки народа. Чем дольше оно будет продолжаться, тем больше
я уверен в своей победе. Но оно наносит вред Авроре, и я не могу добавлять
к своей уверенности цену вреда моей планете. Я почтительно советую вам,
м-р Председатель, положить конец расследованию и убедить д-р Фастальфа
принять то, что он так или иначе примет, но более дорогой ценой.
- Я согласен, - сказал Председатель, - что разрешение, данное д-ру
Фастальфу на это расследование, _в_о_з_м_о_ж_н_о, было неразумным. Я
говорю "возможно". Признаюсь, у меня было искушение прекратить его.
Однако, землянин - он не показал виду, что знает о присутствии в комнате
Бейли - уже был здесь некоторое время... - он сделал паузу, как бы давая
Фастальфу шанс подтвердить это, и Фастальф сказал:
- Сегодня третий день расследования, м-р Председатель.
- В этом случае, - продолжал Председатель, - справедливо было бы
спросить, было ли обнаружено что-нибудь значительное.
Он снова сделал паузу. Фастальф быстро взглянул на Бейли и сделал
легкое движение головой. Бейли тихо сказал:
- М-р Председатель, я не хотел бы непрошенно навязывать какие-либо
наблюдения. Будут ли меня спрашивать?
Председатель нахмурился и, не глядя на Бейли, сказал:
- Я прошу м-ра Бейли с Земли сказать нам, есть ли у него какие-нибудь
значительные находки?
Бейли глубоко вздохнул. Наконец-то!
76
- М-р Председатель, - начал он. - Вчера днем я допрашивал д-ра
Амадейро, который очень помог мне. Когда я и мой штат оставили...
- Какой штат? - спросил Председатель.
- Во всех фазах моего расследования меня сопровождали два робота, м-р
Председатель.
- Роботы, принадлежащие д-ру Фастальфу? - спросил Амадейро. - Я
спрашиваю для записи.
- Да, - ответил Бейли. - Для записи: один - Дэниел Оливо,
человекоподобный робот, другой - Жискар Ривентлов, более старый
нечеловекоподобный робот.
- Благодарю вас, - сказал Председатель. - Продолжайте.
- Когда мы оставили территорию Роботехнического Института, мы
обнаружили, что наша машина умышленно повреждена.
- Кем? - удивленно спросил Председатель.
- Мы не знаем, но это произошло на территории Института. Мы были там
по приглашению, так что персонал Института знал о нашем присутствии. К
тому же, туда вроде бы никто не может приехать без приглашения и без
ведома штата Института. Как ни странно это звучит, приходится
предположить, что порча машины могла быть произведена только кем-то из
штата Института, а это в любом случае невозможная вещь... если не было на
то приказа самого д-ра Амадейро, что тоже немыслимо.
Амадейро сказал:
- Вы, кажется, придаете слишком большое значение немыслимости.
Осматривал ли машину квалифицированный техник, чтобы сказать, что она
действительно умышленно повреждена? Не могло ли быть естественной поломки?
- Нет, сэр, - сказал Бейли. - Жискар квалифицированный водитель и
часто водит именно эту машину; он утверждал, что ее повредили.
- А он из штата д-ра Фастальфа, запрограммирован им и получает от
него приказы, - заметил Амадейро.
- Вы намекаете... - начал Фастальф.
- Я ни на что не намекаю. Я просто констатирую... для записи.
Председатель зашевелился.
- Желает ли м-р Бейли с Земли продолжать?
- Когда машина сломалась, ее преследовали.
- Кто? - спросил Председатель.
- Другие роботы. Они появились, но в это время мои роботы ушли.
- Минуточку, - сказал Амадейро. - В каком состоянии вы были, м-р
Бейли?
- Не в очень хорошем.
- Не в очень? Вы землянин и привыкли жить в искусственных условиях
ваших Городов. На открытом воздухе вам плохо. Ведь это так, м-р Бейли? -
спросил Амадейро.
- Да, сэр.
- А вчера вечером была сильная гроза. Не точнее было бы сказать, что
вы были совершенно больны? В полубессознательном состоянии, если не хуже?
- Я был совершенно болен, - неохотно признал Бейли.
- Тогда как же ваши роботы могли уйти? - резко спросил Председатель.
- Они же должны были быть с вами, при вашем состоянии?
- Я приказал им уйти, м-р Председатель.
- Почему?
- Я подумал, что так лучше, и я объясню, если мне будет позволено
продолжать.
- Продолжайте.
- Нас действительно преследовали, потому что преследующие роботы
явились очень скоро после ухода моих. Преследователи спросили меня, где
мои роботы, и я сказал, что отослал их обратно. Только после этого они
спросили, не болен ли я. Я ответил, что не болен, и они оставили меня,
чтобы продолжать поиски моих роботов.
- Дэниела и Жискара? - спросил Председатель.
- Да, м-р Председатель. Мне было ясно, что им было строго приказано
найти моих роботов.
- Из чего вам стало это ясно?
- Хотя я был явно болен, они первым делом спросили о роботах, и лишь
потом, обо мне. Затем они оставили меня, больного, чтобы искать моих
роботов. Это значит, что им был дан строжайший приказ найти моих роботов,
иначе они не отнеслись бы безразлично к больному человеку. Я ожидал этих
поисков, поэтому и отослал моих роботов. Я чувствовал, что самое важное -
уберечь их от чужих рук.
- М-р Председатель, - сказал Амадейро, - могу ли я продолжать
спрашивать м-ра Бейли, чтобы показать никчемность его утверждения?
- Можете.
- М-р Бейли, вы остались один, когда ваши роботы ушли?
- Да, сэр.
- Значит, вы не записали событий? У вас не было с собой записывающего
аппарата?
- На оба вопроса - нет, сэр.
- И вы были больны?
- Да, сэр.
- Вы не теряли рассудок? Может быть, вам было так плохо, что вы не
можете ясно вспомнить?
- Нет, сэр, я помню все вполне ясно.
- Может, вам так кажется, а на самом деле вы бредили,
галлюцинировали? Вам казалось, что появлялись роботы и говорили с вами?
Председатель сказал задумчиво:
- Я согласен. М-р Бейли с Земли, допуская, что вы помните - или
считаете, что помните - как вы интерпретируете описанные вами события?
- Я колеблюсь высказать вам свои мысли на этот счет, м-р
Председатель, чтобы не оклеветать д-ра Амадейро.
- Поскольку вы говорите по моему требованию и ваши замечания
ограничены этой комнатой - Председатель оглянулся: ниши роботов были пусты
- вопроса о клевете нет.
- Я подумал, что, возможно, д-р Амадейро задерживал меня в своем
офисе дольше, чем, вероятно, было необходимо, так что было время испортить
мою машину, а затем продолжал задерживать меня, чтобы я ушел, когда уже
началась гроза, и он был уверен, что я заболею по дороге. Он изучал
социальные условия Земли, как он сам несколько раз сказал мне, так что
должен был знать, как я буду реагировать на грозу. Мне казалось, что у
него был план послать за нами своих роботов, чтобы, когда у нас будет
вынужденная посадка, отвезти нас обратно в Институт под предлогом заботы
обо мне, а в действительности - завладеть роботами д-ра Фастальфа.
Амадейро тихо засмеялся.
- Зачем мне все это? Вы видите, м-р Председатель, что это одни
предположения, и любой суд на Авроре признает их клеветой.
- М-р Бейли с Земли, - строго спросил Председатель, - есть ли у вас
какие-либо подтверждения этих гипотез?
- Цепь рассуждений, м-р Председатель.
Председатель встал и тут же потерял часть своей значительности,
поскольку, почти не был выше себя сидящего.
- Разрешите мне сделать короткую прогулку, чтобы я мог обдумать
услышанное. Я сейчас вернусь. - И он ушел в туалет.
Фастальф наклонился к Бейли. Амадейро выглядел равнодушным, как будто
его вовсе не интересовало, что эти двое скажут друг другу.
- У вас нет ничего лучше сказать? - прошептал Фастальф.
- Думаю, что есть, если получу шанс сказать это, но Председатель,
кажется, не сочувствует мне.
- Не сочувствует. Поскольку вы все делаете, как хуже, я не удивлюсь,
если он, вернувшись, прекратит всю процедуру.
Бейли кивнул и уставился на свои ноги.
77
Председатель вернулся, сел и зловеще посмотрел на Бейли.
- М-р Бейли с Земли, мне кажется, вы напрасно тратите мое время, но я
не хочу, чтобы говорили, что я не выслушал полностью каждую из сторон.
Можете вы предложить мне мотив, могущий заставить д-ра Амадейро делать те
безумные вещи, в которых вы его обвиняете?
- М-р Председатель, - сказал Бейли тоном, близким к отчаянию, - мотив
есть... и очень хороший. Он основан на факте, что план д-р Амадейро о
заселении Галактики не сработает, если доктор и его Институт не смогут
производить человекоподобных роботов. Известно, что он не производил их и
не может. Спросите его, хочет ли он, чтобы комиссия Совета обследовала его
Институт и установила, производились ли или проектировались там
человекоподобные роботы. Если он докажет, что такие роботы на потоке или
хотя бы в чертежах - пусть даже в теоретических формулировках, и он готов
продемонстрировать это квалифицированной комиссии - я больше ничего не
скажу и соглашусь, что мое расследование кончилось ни чем.
Председатель взглянул на Амадейро. Улыбка доктора увяла, и он сказал:
- Я признаю, что в настоящее время мы не проектируем
человекоподобного робота.
- Тогда я продолжу, - сказал Бейли. - Д-р Амадейро, конечно, может
получить всю нужную информацию, если он обратится к д-ру Фастальфу, у
которого эта информация в голове, но д-р Фастальф не хочет сотрудничать с
ним в этом деле.
- Не хочу, - пробормотал Фастальф, - ни при каких условиях.
- Однако, м-р Председатель, - продолжал Бейли, - д-р Фастальф _н_е
единственный, кто знает секрет дизайна и конструкции человекоподобного
робота.
- Кто же еще может знать? - спросил Председатель. - Сам д-р Фастальф,
кажется, ошеломлен вашим замечанием, м-р Бейли, - он впервые не добавил:
"с Земли".
- Я и вправду ошеломлен, - сказал Фастальф. - Насколько мне известно,
я единственный. Я не понимаю, кого имеет в виду м-р Бейли.
- Подозреваю, что этого не знает и сам м-р Бейли, - сказал Амадейро,
скривив губы.
Бейли почувствовал себя окруженным врагами. Он обвел их взглядом - на
его стороне не было никого.
- А разве человекоподобный робот не знает? - спросил он. - Не
сознательно, может быть, не настолько, чтобы давать инструкции, но
информация в нем наверняка есть, верно? Если его правильно допросить, его
ответы и реакции выдадут его дизайн и конструкцию. Постепенно, располагая
временем и задавая нужные вопросы, можно получить информацию, как
конструировать человекоподобных роботов.
Фастальф был поражен.
- Я понимаю, что вы имеете в виду, м-р Бейли, и вы правы. Я никогда
не думал об этом.
- Должен сказать вам, д-р Фастальф, - сказал Бейли, - что у вас, как
у всех аврорцев, преувеличенная индивидуалистическая гордость. Вы
настолько удовлетворены званием лучшего роботехника, единственного
роботехника, могущего создать человекоподобного робота, что не видите
очевидного.
Председатель расплылся в улыбке.
- Уел он вас, д-р Фастальф. А я удивлялся, чего вы так держитесь за
то, что только вы могли разрушить Джандера, хотя это сильно ослабило ваше
политическое положение. Теперь мне понятно, что вы скорее пожертвуете
своим политическим делом, чем своей уникальностью.
Фастальф был заметно раздражен, а Амадейро нахмурился и сказал:
- Какое это имеет отношение к нашей проблеме?
- Имеет, - ответил Бейли с возросшей верой в себя. - Вы не можете
вырвать информацию непосредственно у д-ра Фастальфа, вы не можете
приказать своим роботам, скажем, пытать его, и сами не можете нанести ему
вред, поскольку его штат защитит его. Но вы можете изолировать робота с
помощью своих роботов, если присутствующий тут человек слишком болен,
чтобы воспрепятствовать этому. Все события вчерашнего вечера были частью
быстро придуманного плана захватить Дэниела. Вы увидели удобный случай,
когда я настаивал на встрече с вами в Институте. Если бы я не отослал
своих роботов, если бы я не чувствовал себя настолько прилично, чтобы
убедить ваших роботов в своем полном здравии и отослать их в ложном
направлении, Дэниел был бы в ваших руках. И со временем вы узнали бы
секрет из анализа ответов и поведения Дэниела.
- М-р Председатель, я протестую, - сказал Амадейро. - Я никогда не
слышал такой злобной клеветы. Все это основано на фантазиях больного
человека. Мы не знаем - и может быть, никогда не узнаем, была ли
повреждена машина, и если была, то кем; действительно ли роботы
преследовали машину и говорили с м-ром Бейли, или этого не было. Он
городит предположение на предположение, основанные на сомнительных
событиях, свидетелем которых был он один, да еще в то время, когда он
обезумел от страха и, может быть, галлюцинировал. Ничто из этого не может
быть предъявлено суду.
- Здесь не суд, д-р Амадейро, - сказал Председатель, - и моя
обязанность выслушать все, что относится к обсуждаемому вопросу.
- Но это не относится, м-р Председатель. Это все лишь паутина.
- Однако, она логична. Я не поймал м-ра Бейли на явной нелогичности.
Если согласиться с тем, что он, по его словам, испытал, то его выводы
имеют смысл. Вы все это отрицаете, д-р Амадейро? Повреждение машины,
преследование, намерение захватить человекоподобного робота?
- Отрицаю! Абсолютно! Все это вранье! - сказал Амадейро. - Землянин
может проверить запись всего нашего разговора и, без сомнения, найдет, что
я задержал его разговором, приглашением осмотреть Институт и пообедать, но
все это можно равно интерпретировать, как мои старания быть вежливым и
гостеприимным. Я был движим некоторой симпатией к землянам, но и только. Я
отрицаю его предположения, и он ничего не может противопоставить моему
отрицанию. Моя репутация не из таких, чтобы кто-то мог поверить в заговор,
о котором говорит этот землянин.
Председатель задумчиво почесал подбородок и сказал:
- Разумеется, я не собираюсь обвинять вас на основании сказанного
землянином, д-р Амадейро. М-р Бейли, если у вас все, то это интересно, но
не достаточно. Можете вы сказать еще что-то по существу?
78
- Есть еще одна вещь, которую я хотел бы привести, м-р Председатель,
- сказал Бейли. - Вы, вероятно, слышали о Глэдис Дельмар. Она называет
себя просто Глэдис.
- Да, м-р Бейли, - сказал Председатель с некоторым раздражением. Я
слышал о ней и видел фильм, в котором вы с ней играете такие замечательные
роли.
- Она общалась с роботом Джандером в течение нескольких месяцев.
Фактически, он был ее мужем.
Неприязненный взгляд Председателя стал еще более резким.
- Ее... чем?
- Мужем, м-р Председатель.
Фастальф приподнялся и снова сел. Вид у него был расстроенный.
Председатель резко сказал:
- Это незаконно. Хуже того - смешно. Робот не мог оплодотворить ее.
Детей не могло быть. Статус мужа или жены никогда не дается без заявления
о желании иметь ребенка, если это разрешено данному лицу. Я думаю, даже
землянин должен знать это.
- Я это знаю, - сказал Бейли, - и уверен, что знает и Глэдис. Она
употребляла слово "муж" не в законном смысле, а в эмоциональном. Она
смотрела на Джандера как на эквивалент мужа и относилась к нему как к
мужу.
Председатель повернулся к Фастальфу.
- Вы знали об этом, д-р Фастальф? Он был вашим роботом.
Явно смущенный Фастальф ответил:
- Я знал, что она обожает его. Я подозревал, что она пользуется им в
сексуальном смысле. Но я ничего не знал об этой незаконной шараде, пока
мне не сказал м-р Бейли.
- Она солярианка, - сказал Бейли. - Ее концепция "мужа" не аврорская.
- Явно нет, - сказал Председатель.
- Но у нее хватило соображения держать это при себе. Она сказала об
этом мне, поскольку хотела, чтобы я расследовал это столь важное для нее
дело. Думаю, она не произнесла бы слова "муж", если бы я не был
землянином: я мог понять его в ее смысле, а не аврорском.
- Прекрасно, - сказал Председатель, - я согласен, что у нее есть
некоторый минимум здравого смысла... для солярианки. Это и есть та вещь,
которую вы хотели привести, м-р Бейли?
- Да, м-р Председатель.
- В таком случае, это совершенно неуместно и не относится к нашей
дискуссии.
- М-р Председатель, я все-таки должен задать один вопрос. Всего один,
сэр. - Бейли сказал это самым умоляющим тоном, потому что от этого
зависело все.
- Согласен. Один последний вопрос.
Бейли хотелось бы выкрикнуть слова, но он сдержался и не возвысил
голос. От этого вопроса зависело все. Он вспомнил предупреждение Фастальфа
и сказал почти небрежно:
- Как же случилось, что д-р Амадейро знал, что Джандер - муж Глэдис?
- Что? - кустистые брови Председателя поднялись в изумлении. - Кто
сказал, что он что-нибудь знал об этом?
Отвечая на прямой вопрос, Бейли мог продолжать.
- Спросите его, м-р Председатель. - Он просто кивнул в сторону
Амадейро, который встал и с неприкрытым ужасом уставился на Бейли.
79
Бейли сказал снова, очень мягко, не желая отвлекать внимание от
Амадейро:
- Спросите его, м-р Председатель. Он, кажется, расстроен.
- В чем дело, д-р Амадейро? - спросил Председатель. - Вы знали
что-нибудь о роботе, как предполагаемом муже этой солярианки?
Амадейро запнулся, снова попытался что-то сказать. Бледность,
покрывшая его лицо, сменилась тусклой краснотой. Наконец, он выговорил:
- Я поражен этим бессмысленным обвинением. Я ничего не знал насчет
этого.
- Могу я пояснить, м-р Председатель? Кратко? - спросил Бейли. Неужели
его оборвут?
- Это самое лучшее, - угрюмо сказал Председатель. - Если у вас есть
объяснение, я хотел бы услышать его.
- М-р Председатель, - начал Бейли, - вчера днем у меня был разговор с
д-ром Амадейро. Поскольку он намеревался задержать меня до начала грозы,
он говорил более пространно, чем предполагал сначала, и, видимо, более
неосторожно. Говоря о Глэдис, он случайно упомянул робота Джандера как ее
мужа. Меня интересует, как он узнал об этом факте.
- Это правда, д-р Амадейро? - спросил Председатель.
Амадейро все еще стоял и выглядел как заключенный перед судьей.
- Правда это или нет, это не относится к делу.
- Может быть, и не относится, но меня поражает ваша реакция на
поставленный вопрос. Мне кажется, в нем есть значение, которое вы и м-р
Бейли понимаете, а я не понимаю. Я тоже хочу понять. Знали вы или не знали
об этих невозможных отношениях между Джандером и солярианкой?
Амадейро сказал дрожащим голосом:
- Откуда мне знать?
- Это не ответ, - сказал Председатель, - это увертка. Сделали вы
замечание, которое вам приписывают, или нет?
- Прежде чем он ответит, - сказал Бейли, чувствуя теперь большую
уверенность, когда Председатель морально задет, - с моей стороны было бы
честнее напомнить ему, что Жискар, робот, присутствовавший при нашей
встрече, может, если его попросить, повторить весь разговор дословно и с
интонациями обоих собеседников. Короче говоря, разговор записан.
Амадейро взорвался от злости.
- М-р Председатель, этот робот спроектирован, создан и
запрограммирован д-ром Фастальфом, который называет себя лучшим на свете
роботехником и является моим противником; как я могу доверять записи
такого робота?
- Возможно, вы прослушаете запись, м-р Председатель, и сами вынесете
решение? - сказал Бейли.
- Возможно, - сказал Председатель. - Д-р Амадейро, я здесь не для
того, чтобы решали за меня. Но пока оставим это. Безотносительно к записи
робота, утверждаете ли вы, что ничего не знали о том, что солярианка
считала робота своим мужем, и никогда не упоминали о нем, как о ее муже?
Не забудьте пожалуйста, что хотя роботов здесь нет, вся наша беседа
записывается на моем аппарате - он похлопал по маленькому прибору в
нагрудном кармане. - Итак, д-р Амадейро, да или нет?
Амадейро сказал в отчаянии:
- М-р Председатель, я, честно сказать, не помню, что говорил в
случайной беседе. Если и упомянул это слово - с чем никак не могу
согласиться - оно, видимо, было результатом другого случайного разговора,
в котором кто-то упомянул о Глэдис и ее влюбленности в робота как в мужа.
- А с кем вы вели другой случайный разговор? Кто вам сказал об этом?
- Не могу сказать. Не помню.
- М-р Председатель, - сказал Бейли, - если д-р Амадейро будет добр
перечислить всех, кто _м_о_г_ б_ы_ сказать ему об этом, мы могли бы
допросить каждого и выяснить, кто сделал такое замечание.
- Я надеюсь, м-р Председатель, - сказал Амадейро, - что вы оцените
моральное воздействие на Институт, если будет сделано что-то подобное.
- Надеюсь, что вы тоже оцените это, д-р Амадейро, и предпочтете
ответить на наш вопрос, чтобы не вынуждать нас к крайним мерам.
- Минуточку, м-р Председатель, - сказал Бейли самым что ни на есть
раболепным тоном, - остается вопрос.
- Еще один? - Председатель неприязненно взглянул на Бейли. - Какой?
- Почему д-р Амадейро так избегает признания, что он знал об
отношении Глэдис к Джандеру? Он сказал, что это к делу не относится. В
таком случае, почему не сказать, что знал, и покончит с этим? Я говорю,
что это относится к делу, и д-р Амадейро знает, что его признание может
быть использовано для демонстрации преступной деятельности с его стороны.
- Я возмущен этим выражением и требую извинений! - загрохотал
Амадейро.
Фастальф хитро улыбнулся, а Бейли сжал губы. Он поставил Амадейро в
критическое положение. Председатель покраснел и сказал запальчиво:
- Вы требуете? _В_ы_ т_р_е_б_у_е_т_е? От кого вы требуете? Я
Председатель. Я выслушиваю все точки зрения и потом решаю, как лучше
сделать. Пусть землянин говорит, как он интерпретирует ваши действия. Если
он клевещет на вас, он будет наказан, можете быть уверены. Но _в_ы,
Амадейро, не можете ничего требовать от меня. Продолжайте, землянин,
говорите, что вы хотели сказать, но будьте исключительно осторожны.
- Благодарю вас, м-р Председатель, - сказал Бейли. - Вообще-то
говоря, есть один аврорец, с которым Глэдис наверняка говорила о тайне
своих отношений с Джандером.
- Ну, и кто это? - прервал его Председатель. - Не разыгрывайте со
мной ваши гиперволновые штучки.
- Я не имею такого намерения, - ответил Бейли. - Это прямое
утверждение. Этот аврорец - сам Джандер. Хоть он и робот, но он житель
Авроры и может считаться аврорцем. Глэдис наверняка обращалась к нему со
словами "мой муж". Поскольку д-р Амадейро признает, что возможно слышал от
кого-то об этой истории, не логично ли предположить, что он слышал это от
самого Джандера? Захочет ли д-р Амадейро прямо сейчас заявить для записи,
что он никогда не разговаривал с Джандером в тот период, когда Джандер
состоял в штате Глэдис?
Амадейро два раза открывал рот, но так и не произнес ни слова.
- Ну, - сказал Председатель, - вы говорили в Джандером в течении
этого периода, д-р Амадейро?
Ответа не было.
- Если говорил, то это целиком относится к делу, - сказал Бейли.
- Я начинаю понимать, в чем дело, м-р Бейли. Ну, д-р Амадейро, еще
раз: да или нет?
- Какие доказательства этот землянин может выставить против меня? -
закричал Амадейро. - Он что, записывал каждый мой разговор с Джандером?
Может, у него есть свидетели, которые покажут, что видели меня с
Джандером? Что он имеет, кроме голословных утверждений?
Председатель повернулся к Бейли, и Бейли сказал:
- М-р Председатель, если бы у меня вообще ничего не было, д-р
Амадейро не колебался бы отрицать, под записью, всякий контакт с
Джандером, однако, он этого не сделал. Случилось так, что в ходе своего
расследования я разговаривал с д-ром Василией Алиена, дочерью д-ра
Фастальфа. Я говорил также с молодым аврорцем Сантириксом Гремионисом. Из
записи обоих интервью ясно, что д-р Василия подстрекала Гремиониса
ухаживать за Глэдис. Вы можете спросить д-ра Василию, с какой целью она
это делала, и не посоветовал ли ей это д-р Амадейро. У Гремиониса
появилась привычка делать долгие прогулки с Глэдис, которые радовали
обоих, и в которых робот Джандер не сопровождал их. Вы можете это
проверить, если желаете, сэр.
- Могу, - сухо сказал Председатель, - но если все это так, как вы
говорите, то что это показывает?
- Я уже говорил, что секрет изготовления человекоподобного робота
можно получить только от Дэниела - не считая самого д-ра Фастальфа. Но до
смерти Джандера этот секрет можно было с таким же успехом узнать и от
Джандера. Дэниел был в доме Фастальфа и добраться до него было нелегко, а
Джандер был в доме Глэдис, а она была не настолько опытна, как д-р
Фастальф, в защите робота.
Не могло ли быть, что д-р Амадейро воспользовался периодическими
отлучками Глэдис, когда она гуляла с Гремионисом, чтобы разговаривать с
Джандером, возможно, по трехмерке, изучать его ответы, ставить различные
тесты, а затем стереть весь разговор, чтобы Джандер не информировал о нем
Глэдис? Возможно, он близко подошел к тому, что хотел знать, но дальнейшие
попытки прекратились, когда Джандер вышел из строя. Тогда внимание д-ра
Амадейро переключилось на Дэниела. Возможно, ему оставалось всего
несколько тестов и наблюдений, вот он и ставил вчера ловушку, о которой я
говорил раньше в моем... моем свидетельском показании.
Председатель сказал почти шепотом:
- Теперь все сходится. Я вынужден поверить.
- Еще один последний пункт, и мне уже действительно нечего будет
сказать, - сказал Бейли. - Вполне возможно, что во время проверки и
тестирования Джандера д-р Амадейро мог случайно, без какого-либо умысла,
привести Джандера в бездействие и, таким образом, совершить
роботоубийство.
Амадейро, потеряв голову, завопил:
- Нет! Я ничего не сделал этому роботу, что могло привести к его
уничтожению!
- Я тоже думаю, м-р Председатель, что д-р Амадейро не разрушил
Джандера. Тем не менее, заявление д-ра Амадейро, похоже, является
признанием, что он работал с Джандером, и анализ ситуации, сделанный м-ром
Бейли, существенно точен.
Председатель кивнул.
- Я вынужден согласиться с вами, д-р Фастальф. Д-р Амадейро, вы
можете настаивать на формальном отрицании всего этого; это втравит меня в
полное расследование, которое принесет вам большие неприятности,
независимо от того, как оно обернется... а в этой стадии, я подозреваю,
оно обернется большой невыгодой для вас. Мой совет вам - не доводить до
этого, не портить свое положение в Совете и, может быть, не калечить
способность Авроры к продолжению гладкого политического курса.
Как я понимаю, до того, как был поднят вопрос о дезактивации
Джандера, д-р Фастальф имел большинство голосов советников - правда,
большинство с незначительным перевесом - на своей стороне в деле заселения
Галактики. Вы перетянули многих советников на свою сторону, благодаря
высказанному вами предположению, что д-р Фастальф виновен в дезактивации
Джандера, и таким образом, добились большинства. Но теперь д-р Фастальф,
если пожелает, обвинит в деле Джандера вас, и, кроме того, обвинит вас в
попытке повесить фальшивое обвинение на своего соперника - и вы пропали.
Если я не вмешаюсь, вы, д-р Амадейро, и вы, д-р Фастальф, под
влиянием упрямства и даже мстительности, станете обвинять друг друга в чем
угодно. Наши политические силы и общественное мнение тоже безнадежно
разделятся, даже раздробятся... к бесконечному вреду нашему.
Я убежден, что в этом случае неизбежная победа Фастальфа будет весьма
дорогостоящей, поэтому моей задачей как Председателя будет склонить голоса
в его пользу с самого начала и усилить давление на вас, д-р Амадейро, и на
вашу фракцию, чтобы вы приняли победу д-ра Фастальфа с елико возможным
достоинством, и я сделаю это прямо сейчас... для блага Авроры.
- Я не заинтересован в сокрушительной победе, м-р Председатель, -
сказал Фастальф. - Я снова предлагаю д-ру Амадейро компромисс: Аврора,
другие Внешние миры и Земля - все свободны заселять Галактику. Я, со своей
стороны, охотно войду в Роботехнический Институт, отдам свои знания о
человекоподобных роботах в их распоряжение и, таким образом, облегчу д-ру
Амадейро его план, в обмен на его торжественное обещание отбросить всякую
мысль о репрессиях против Земли в любое время в будущем и включить это в
договор с подписями нашими и Земли.
Председатель кивнул.
- Мудрое и государственное предложение. Могу я получить ваше согласие
на это, д-р Амадейро?
Амадейро теперь снова сидел. Лицо его выражало крушение. Он сказал:
- Я не хотел ни личной власти, ни удовлетворения победой. Я хотел
того, что, по моему мнению, лучше для Авроры. Я убежден, что план д-ра
Фастальфа в один прекрасный день приведет к концу Авроры. Тем не менее, я
понимаю, что теперь я беспомощен против работы этого землянина - он бросил
быстрый ядовитый взгляд на Бейли - и вынужден принять предложение д-ра
Фастальфа, хотя буду просить разрешения обратиться к Совету по этому
вопросу и изложить, под записью, мои опасения о последствиях.
- Мы, конечно, разрешим это, - сказал Председатель, - и если вы
послушаете моего совета, д-р Фастальф, вы отправите землянина с нашей
планеты как можно скорее. Он выиграл для вас победу вашей точки зрения, но
она не будет очень популярной, если аврорцы будут долго размышлять о ней,
как о победе Земли над Авророй.
- Вы совершенно правы, м-р Председатель. М-р Бейли уедет очень скоро
- вместе с моей благодарностью и, я уверен, с вашей тоже.
- Ладно, - сказал Председатель не слишком любезно, - поскольку его
мастерство спасло нас от тяжелой политической баталии, я ему благодарен.
Большое спасибо вам, м-р Бейли.
_________________
О Деви! Ты-разум, небо, воздух, огонь, вода, земля. Ничто не существует вне тебя при твоем превращении. Ты стала священной королевой Шивы, чтобы изменить свою собственную блаженную форму сознания на форму мира.
|
| 07-10, 17:45 |
|
|
|
Aratron
Site Admin
Зарегистрирован: 29-08, 21:16
Сообщения: 1570
Откуда: Москва
|
ЧАСТЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ОПЯТЬ БЕЙЛИ
80
Бейли издали смотрел, как они уходят. Хотя Амадейро и Председатель
пришли вместе, ушли они порознь.
Фастальф проводил их и вернулся, не скрывая облегчения.
- Пойдемте, м-р Бейли, позавтракаем, а затем вы как можно скорее
уедете на Землю.
Бейли кивнул и сардонически сказал:
- Председатель поблагодарил меня, но эти слова, похоже, застревали у
него в глотке.
- Вы не представляете, какой почет вам оказан. Председатель редко
благодарит кого-нибудь, и его никто никогда не благодарит. Такой случай
входит в историю, как комплимент Председателю, а этот работает уже больше
сорока лет. Он человек с причудами и раздражителен, но таковыми становятся
все Председатели в последние десятилетия их работы.
Но я, м-р Бейли, еще раз благодарю вас, и мне думается, Аврора будет
благодарна вам. Даже в своей короткой жизни вы увидите землян, уходящих в
космос, а мы поможем им своей технологией.
Как вы ухитрились распутать этот узел за два с половиной дня - ума не
приложу. Вы просто волшебник. Ну, пошли, вы, наверное, хотите умыться и
освежиться.
В первый раз после приезда Председателя у Бейли было время подумать о
чем-то, кроме своей следующей фразы. Он так и не знал, что приходило к
нему трижды - первый раз на точке засыпания, второй - на точке впадения в
бессознательное состояние и третий и последний - на точке половой
релаксации. "Он пришел первым!" Это все еще не имело смысла, однако он
убедил Председателя и добился всего, что хотел, без этого. Имело ли это
вообще какое-нибудь значение, если это было частью механизма, который не
пригодился? Может, это вообще бессмыслица?
Это саднило где-то в уголке его мозга, и он шел на ленч победителем
без настоящего ощущения победы. Что-то он все-таки упустил.
Еще одна вещь: станет ли Председатель настаивать на своем решении?
Амадейро проиграл сражение, но он не из тех, кто отступается. Даже если
поверить его высказыванию, что им не движет тяга к личной славе, а лишь
патриотизм - все равно, он не отступится.
Бейли счел нужным предупредить Фастальфа.
- Д-р Фастальф, я не думаю, что дело кончено. Амадейро будет
продолжать борьбу за исключение Земли.
- Будет, конечно, - кивнул Фастальф, - но теперь я этого не боюсь.
Когда дело с Джандером заглохло, я уверен, что всегда сумею сманеврировать
в Совете. Не бойтесь, м-р Бейли, Земля пойдет вперед. Не бойтесь также
личной опасности со стороны Амадейро. Вы уедете с этой планеты до захода
солнца и Дэниел, конечно, проводит вас. Кроме того, рапорт, который мы
пошлем с вами, еще раз здорово поможет вам в продвижении.
- Я рад уехать, но надеюсь, что у меня хватит времени проститься с
Глэдис и с Жискаром, который спас мне жизнь в ту ночь.
- Какой вопрос, м-р Бейли! Но кушайте, пожалуйста.
Бейли ел, но без удовольствия. После конференции с Председателем и
последовавшей за ней победой пища казалась безвкусной.
Он мог бы и не победить. Председатель мог оборвать его. Амадейро мог
бы все начисто отрицать. Могли бы и не принять слова или рассуждения
землянина.
Но Фастальф сиял.
- Я боялся самого худшего, м-р Бейли. Я боялся, что встреча с
Председателем преждевременна и что вы ничего не сможете сказать, что
помогло бы ситуации. Но как хорошо вы сумели это сделать! Я с восхищением
слушал вас. В какой-то момент я опасался заявления Амадейро, что его слово
значительнее слова землянина, который, в сущности, в постоянном
полубезумном состоянии, находясь на чужой планете на открытом...
Бейли холодно перебил его:
- Простите, д-р Фастальф, но я не был в постоянном полубезумном
состоянии. Та ночь была исключительной, и я только тогда утратил контроль
над собой. Все остальное время на Авроре я время от времени испытывал
неудобства, но разум мой был всегда в отличном состоянии.
Ему дорого стоило подавление злости при конфронтации с Председателем,
и эта злость теперь выплеснулась наружу.
- Только во время грозы, сэр, и еще пару секунд при посадке
корабля...
Он даже не осознал, как пришла мысль - воспоминание -
интерпретация... Только что этой мысли не существовало, и вдруг она
взорвалась в мозгу, словно все время была там, и нужно было только лопнуть
мыльному пузырю, чтобы она показалась.
- О, дьявол! - сказал он благоговейным шепотом и ударил кулаком по
столу, так что зазвенела посуда. - О, _д_ь_я_в_о_л!
- Что такое, м-р Бейли? - удивленно спросил Фастальф.
Бейли уставился на него. Вопрос не сразу дошел до него.
- Ничего, д-р Фастальф. Я просто подумал о дьявольской наглости д-ра
Амадейро - он нанес ущерб Джандеру, постарался взвалить вину на вас, довел
меня до полусумасшествия в грозовую ночь, да еще пользовался этим, чтобы
навести сомнения на мои утверждения. Я сейчас на секунду пришел в ярость.
- Ну, не стоит, м-р Бейли. А ведь в самом деле, вполне возможно, что
Амадейро погубил Джандера. Чисто случайное событие. Обследование Амадейро
могло усилить неблагоприятные обстоятельства и вызвать такое случайное
событие, но я не смог бы этого доказать.
Бейли слушал вполуха. То, что сейчас говорил Фастальф, было фикцией
и, как сказал бы Председатель, не относилось к делу. В сущности, все, что
произошло, все, что Бейли объяснил - не относилось к делу. Но от этого
ничего не изменилось.
Кроме одного... через некоторое время.
О, дьявол! - прошептал он в глубине своего мозга и вдруг вернулся к
ленчу и стал есть с удовольствием.
81
Бейли еще раз перешел лужайку между домами Фастальфа и Глэдис. Он
увидит Глэдис четвертый раз за три дня и - его сердце сжалось в тугой
комок - в последний.
Жискар шел на некотором расстоянии от него и внимательнее обычного
осматривал окрестности. Конечно, теперь, когда Председатель получил все
факты, во всем, что касалось безопасности Бейли, должно было наступить
ослабление - если раньше и была какая-то опасность, кроме как для Дэниела.
Видимо, Жискару не дали новых инструкций.
Он только один раз подошел к Бейли, и то, когда сам Бейли позвал его.
- Жискар, а где Дэниел?
- Дэниел на пути в космопорт, сэр, вместе с несколькими другими
роботами из штата, чтобы устроить вашу отправку на Землю. Когда вы
приедете в космопорт, Дэниел встретит вас и будет с вами на корабле, пока
не доставит вас на Землю.
- Приятно слышать. Я дорожу каждым днем пребывания с Дэниелом. А вы,
Жискар, не поедете с нами?
- Нет, сэр. Мне приказано остаться на Авроре. Но Дэниел будет служить
вам хорошо и без меня.
- Я в этом уверен, Жискар, но мне будет недоставать вас.
- Спасибо, сэр, - сказал Жискар и быстро отошел. Бейли задумчиво
посмотрел ему вслед. Нет. Сначала первое дело. Надо увидеться с Глэдис.
82
Она бросилась ему навстречу. За два дня все изменилось. Она не
смеялась, не шутила, она все еще была серьезна, но аура тревоги исчезла.
Вокруг нее чувствовалось что-то вроде безмятежности, словно она осознала,
что жизнь все равно продолжается и даже может становиться временами
приятной. Она тепло, по-дружески улыбнулась и протянула к нему руки.
- Возьми их, Илия, - сказала она, когда он заколебался. - Смешно
теперь отступать назад и уверять, что ты не хотел прикасаться ко мне в
прошлую ночь. как видишь, я помню об этом и никогда не раскаюсь. Совсем
наоборот.
Бейли произвел необычную для него операцию: улыбнулся в ответ.
- Я тоже помню, Глэдис, и тоже не жалею. Я бы охотно сделал это
снова, но я пришел проститься.
По ее лицу прошла тень.
- Значит, ты возвращаешься на Землю. Но по сведениям, которые я
получила от роботов, все время циркулирующих между домом Фастальфа и моим,
все прошло хорошо. Ты _н_е_ м_о_г_ потерпеть неудачу.
- Я и не потерпел ее. Д-р Фастальф полностью победил. Не думаю, что
теперь будут какие-либо намеки на его причастность к смерти Джандера.
- В результате твоих слов, Илия?
- Думаю, да.
- Я так и знала. Я знала, что ты это сделаешь, когда советовала
вызвать тебя. Но почему же тебя отсылают домой?
- Именно потому, что дело разрешилось. Если я останусь здесь дольше,
я, видимо, буду постороннем раздражителем в политическом теле.
Она с сомнением поглядела на него.
- Не совсем понимаю, что ты под этим подразумеваешь. Для меня это
звучит, как земное выражение. Но это не важно. Важно другое: ты обнаружил,
кто убил Джандера?
Бейли оглянулся - Жискар стоял в одной нише, робот Глэдис в другой.
Глэдис без труда поняла этот взгляд.
- Илия, пора бы научиться не стесняться роботов. Ты же не стесняешься
стула или портьеры.
Бейли кивнул.
- Ну, ладно. Глэдис, мне страшно жаль... прости меня... Но я сказал
там, что Джандер был твоим мужем.
Она широко открыла глаза. Он поспешно продолжал:
- Я был вынужден. Это было очень существенно для дела, но я обещаю,
что это не повредит твоему положению на Авроре. - Он коротко передал ей о
событиях на встрече с Председателем и заключил: - Как видишь, Джандера
никто не убивал. Умственное замораживание произошло от случайного сдвига в
позитронных путях, хотя вероятность такого случая, видимо, была усилена
тем, что с ним делали.
- А я ничего не знала, - простонала она. - Я ничего не знала. Я
проморгала подлый план Амадейро. И он виноват в смерти Джандера так же,
как если бы зарубил его топором.
- Глэдис, - с жаром сказал Бейли, - это несправедливо. Он не имел
намерения повредить Джандеру, он делал то, что по его мнению, было благом
для Авроры. И за это он наказан. Он потерпел поражение, планы его рухнули,
а Институт Роботехники перейдет под управление д-ра Фастальфа. Ты сама не
могла бы придумать для него большего наказания.
- Я подумаю насчет этого. Но что мне делать с Сантириксом
Гремионисом, этим молодым лакеем, которому было приказано завлечь меня.
Неудивительно, что он цеплялся за меня, несмотря на мои постоянные отказы.
Ну, если он явится сюда, я с удовольствием...
Бейли энергично затряс головой.
- Н_е_т, Глэдис. Я разговаривал с ним и уверяю тебя, что он понятия
не имел о том, что происходило. Он был так же обманут, как и ты. Ты, в
сущности, понимаешь все в обратном смысле. Он настаивал не потому, что
требовалось завлечь тебя; он нужен был Амадейро именно потому, что был
таким настойчивым. А настаивал он из-за тебя. От любви, если это слово на
Авроре значит то же, что и на Земле.
- На Авроре это хореография. Джандер был роботом, а ты - землянин. С
аврорцами все по-другому.
- Ты мне говорила. Но, Глэдис, от Джандера ты научилась получать; от
меня ты научилась отдавать. И если это знание пошло тебе на пользу, разве
не правильно, не честно будет научить других? Гремионис достаточно
привлекателен для тебя, и ты захочешь научить его. Он и так уже презрел
аврорские обычаи, когда настаивал, несмотря на твои отказы. Он отбросит и
другие обычаи. Ты научишь его отдавать и получать, и вы оба научитесь
делать это поочередно или вместе.
Глэдис испытующе посмотрела ему в глаза.
- Илия, ты пытаешься избавиться от меня?
Бейли медленно кивнул.
- Да, Глэдис. Сейчас я хочу твоего счастья больше, чем когда-нибудь
чего-нибудь желал для себя и для Земли. Я не могу дать тебе счастья, но
если Гремионис даст его тебе, я тоже буду счастлив... _п_о_ч_т_и_ так же,
как если бы сам подарил тебе счастье.
Глэдис, ты удивишься, с какой радостью он поломает свою хореографию,
когда ты покажешь ему, как надо. И это станет известно, и другие придут
упасть к твоим ногам... И Гремионис, возможно, научит других женщин.
Глэдис, ты, может быть, революционизируешь аврорский секс. У тебя для
этого три столетия.
Глэдис уставилась на него и вдруг расхохоталась.
- Ты поддразниваешь меня, Илия. Ты валяешь дурака. Никогда бы не
подумала: ты всегда так серьезен. О, дьявол! - добавила она, имитируя его
баритон.
- Может, чуточку и поддразниваю, но в основном все правильно. Обещай
мне дать шанс Гремионису.
Она подошла вплотную к нему, и он без колебаний обнял ее. Она
положила пальцы на его губы, и он поцеловал их. Она тихо сказала:
- Разве ты не хотел бы иметь меня для себя, Илия?
Он ответил так же тихо:
- Хотел бы, Глэдис. Стыдно признаться, но в эту минуту я согласился
бы, что бы Земля разлетелась на куски, лишь бы я мог быть с тобой. Но я не
могу, Глэдис. Через несколько часов я уеду с Авроры, а ты не можешь ехать
со мной. Не думаю, чтобы мне когда-нибудь позволили еще раз приехать на
Аврору, и ты вряд ли сможешь посетить Землю. Я никогда не увижу тебя,
Глэдис, но никогда не забуду. Через несколько десятков лет я умру, а ты в
то время будешь так же молода, как сейчас, так что в любом случае, мы
должны были бы расстаться.
Она прижалась головой к его груди.
- Ох, Илия, ты дважды вошел в мою жизнь, и оба раза лишь на несколько
часов. Два раза ты сделал для меня очень многое, а затем прощался. Я
никогда не забуду тебя, Илия, даже если проживу дольше, чем рассчитываю.
- Только пусть эти воспоминания не отвлекают тебя от счастья, -
сказал он. - Прими Гремиониса и сделай его счастливым и позволь ему дать
счастье тебе. И не забывай, что тебе ничто не мешает писать мне. Между
Авророй и Землей существует гиперпочта.
- Я буду писать, Илия. Ты тоже напишешь мне?
- Напишу.
Наступило молчание, а затем они неохотно отодвинулись друг от друга.
Он пошел к двери и обернулся. Она стояла на том же месте среди комнаты и
слабо улыбалась.
- Прощай, - выговорили его губы, а затем беззвучно - он не мог
сказать это вслух - добавил: - любимая.
И ее губы ответили:
- Прощай, моя любовь.
Он повернулся и вышел, зная, что никогда больше не увидит ее. Никогда
не коснется ее снова.
83
Прошло некоторое время, прежде чем Бейли смог снова заняться задачей,
которая еще оставалась ему. Он молча прошел с полпути до дома Фастальфа,
затем остановился и поднял руку. Наблюдательный Жискар тут же оказался
рядом.
- Сколько времени осталось до моего отъезда в космопорт, Жискар?
- Три часа десять минут, сэр.
Бейли подумал.
- Я хотел бы пройтись до того дерева, сесть, прислонившись к стволу,
и некоторое время посидеть одному. С вами, конечно, но без людей.
- На открытом месте, сэр?
- Да. Мне надо подумать, а день сегодня солнечный, безоблачный, он
вряд ли мне повредит. Если мне станет плохо, я войду в дом, обещаю. Ну,
как, пойдете со мной?
- Да, сэр.
Они дошли до дерева. Бейли коснулся коры - палец остался чистым. Он
осмотрел почву и осторожно сел, прислонившись к дереву. Не так удобно, как
в кресле, но здесь, как ни странно, чувствовались мир и покой, чего,
вероятно, не было бы в комнате. Жискар стоял рядом, и Бейли сказал ему:
- Садитесь тоже. Мне не хочется задирать голову, чтобы видеть вас.
- Я не смогу как следует охранять вас, сэр, если буду сидеть.
- Понимаю, Жискар, но в данный момент опасности не может быть. Моя
миссия окончена, дело разрешилось, положение д-ра Фастальфа укрепилось. Вы
можете спокойно сесть, и я вам приказываю.
Жискар сел, но глаза его все время блуждали в разных направлениях.
Бейли посмотрел на голубое небо, прислушался к жужжанью насекомых, к крику
птицы, заметил колыхание травы, где, видимо, прошмыгнуло мелкое животное,
и подумал, как мирно и тихо здесь, и как этот мир и покой отличается от
шума Города. И впервые у Бейли возникло слабое впечатление, что Снаружи
может быть предпочтительнее Города. Он был очень благодарен этому своему
опыту на Авроре, и больше всего - грозе, потому что понял теперь, что
может оставить Землю и встретиться с любым новым миром, на котором
поселятся он, Бен и, может быть, Джесси.
- Спасибо, Жискар, что спасли меня в прошлую ночь. Не знаю, как
благодарить вас.
- Меня вовсе не нужно благодарить. Я только выполнял диктаты Первого
Закона. У меня не было выбора.
- Тем не менее, вы спасли мне жизнь и для вас важно, что я понимаю
это... И теперь, Жискар, что мне следовало бы сделать?
- Насчет чего, сэр?
- Моя миссия закончена. Точка зрения д-ра Фастальфа более не
подвергается опасности. Будущее Земли вроде бы обеспечено. Похоже, что мне
больше нечего делать. Но остался еще вопрос о Джандере.
- Не понимаю, сэр.
- Ну, вроде бы установлено, что он умер от случайного сдвига
позитронных потенциалов в мозгу, но Фастальф уверял, что шанс на это
бесконечно мал. Пусть даже деятельность Амадейро и увеличила этот шанс,
все равно он остался бесконечно малым. Во всяком случае, так думает
Фастальф. Но мне кажется, что смерть Джандера была намеренным
роботоубийством. Правда, я не собираюсь поднимать этот вопрос: не хочу
портить дело, пришедшее к такому удовлетворительному разрешению. Не хочу
снова подвергать опасности Фастальфа. Не хочу сделать несчастной Глэдис. Я
не знаю, что делать. Я не могу сказать об этом ни одному человеку, поэтому
говорю вам, Жискар.
- Да, сэр.
- Я всегда могу приказать вам стереть все, что я говорил, и не
вспоминать об этом?
- Да, сэр.
- Как по-вашему, что я должен сделать?
- Если это роботоубийство, сэр, то должен быть кто-то, способный
совершить его. Способен только д-р Фастальф, но он сказал, что не делал
этого.
- Да, мы с этого и начали. Я верю д-ру Фастальфу, и совершенно
уверен, что он этого не делал.
- Тогда как же могло произойти роботоубийство, сэр?
- Предположим, кто-то знал о роботах не меньше д-ра Фастальфа.
Бейли обнял руками колени. Он не глядел на Жискара и, казалось,
погрузился в свои мысли.
- Но кто же это, сэр? - спросил Жискар.
И Бейли, наконец, поставил точку.
- Вы, Жискар.
84
Будь Жискар человеком, он, вероятно, просто глядел бы на Бейли молча
и ошеломленно, может, пришел бы в ярость или в ужасе отшатнулся, или еще
как-нибудь отреагировал; но Жискар был роботом, поэтому не показал никаких
эмоций и только спросил:
- Почему вы так думаете, сэр?
- Я вполне уверен, Жискар, что вы точно знаете, как я пришел к этому
заключению, но с вашей стороны будет очень любезно, если вы позволите мне
в этом уединенном месте и за это короткое время, что у меня осталось,
объяснить это дело для моей собственной пользы. Я хотел бы слышать, как я
сам расскажу об этом. И хотел бы, чтобы вы поправили меня, если я ошибусь.
- Конечно, пожалуйста, сэр.
- Полагаю, что первой моей ошибкой было предположить, что вы менее
сложный, более примитивный робот, нежели Дэниел, только потому, что вы
меньше похожи на человека. Человек всегда так подумает. Он будет уверен,
что такого робота, как вы легко создать, а такой, как Дэниел - великая
проблема, скажем, для Амадейро, и его может сконструировать только гений
вроде д-ра Фастальфа. Однако, трудность создания Дэниела состоит, я думаю,
в воспроизведении всех человеческих аспектов, таких, как выражение лица,
интонации, жесты, движения; все это очень хитроумно, но реально не
связанно со сложностью мозга. Я прав?
- Абсолютно правы, сэр.
- Таким образом, я автоматически недооценивал вас, как и всякий
другой. Однако, вы выдали себя еще до того, как мы приземлились на Аврору.
Вы, наверное, помните, что во время посадки меня охватил спазм, и я на миг
оказался даже более беспомощным, чем в ту грозовую ночь.
- Я помню, сэр.
- В это время Дэниел был со мной в кабине, а вы были за дверью. Я
впал в кататонию, а Дэниел, видимо, не глядел на меня и ничего об этом не
знал. Вы были снаружи, но ворвались в кабину и выключили прибор, который я
держал. Вы опередили Дэниела, хотя его рефлексы не хуже ваших - он
продемонстрировал это, когда д-р Фастальф замахнулся на меня.
- Просто не могло быть, чтобы д-р Фастальф ударил вас, сэр.
- Он и не ударил. Он только продемонстрировал рефлексы Дэниела.
Однако, как я уже сказал, в кабине вы действовали первым. Я был в
неподходящих условиях для наблюдения этого факта, но я тренирован в
наблюдении и не выключаюсь целиком даже при агрофобическом ужасе, Я
заметил, что вы подскочили первым, но меня направили к забвению этого
факта. Из этого можно сделать только один логический вывод - Бейли сделал
паузу, как бы надеясь, что Жискар согласится, но Жискар не сказал ничего.
В последующие годы, вспоминая о пребывании на Авроре, Бейли первым
делом рисовал себе не грозу и даже не Глэдис, а именно это спокойное место
под деревом, зеленые листья на фоне голубого неба, мягкий ветерок и
сидящего напротив Жискара со слабо сияющими глазами.
- Похоже, - сказал Бейли, - что вы каким-то образом сумели даже через
закрытую дверь определить состояние моего мозга. Говоря короче и проще -
вы можете читать мысли.
- Да, сэр, - спокойно ответил Жискар.
- И вы можете также оказывать влияние на мозг. Вы наверняка заметили,
что я это определил, и затемнили это в моем сознании, чтобы я либо не
вспомнил, либо не придал этому значения, если бы случайно вспомнил
ситуацию. Однако, вы сделали это не вполне эффективно - может быть, ваша
сила ограничена...
- Сэр, - сказал Жискар, - Первый Закон - главнейший. Я бросился
спасать вас, хотя понимал, что это может выдать меня. И я затемнил ваш
мозг минимально, чтобы ни в коей мере не повредить ему.
- Я понимаю, у вас свои трудности. Затемнить минимально - так, чтобы
я мог вспомнить лишь при достаточно расслабленном мозге, думающем
свободными ассоциациями. Перед тем, как потерять сознание во время грозы,
я знал, что вы первым найдете меня и спасете, как это было на корабле. Вы
вроде бы обнаружили меня по инфракрасному излучению, но излучает любое
млекопитающее или птица, и это могло сбить вас, но вы могли также
определить умственную активность, хотя я и был без сознания, и это помогло
вам найти меня.
- Это, конечно, помогло.
- То, что я вспоминал, находясь на грани сна или потери сознания, я
должен был забыть снова, придя в себя; однако, в прошлую ночь я вспомнил в
третий раз, и я был не один. Со мной была Глэдис, и она повторила мне то,
что я сказал, а именно: "Он пришел первым". И даже _т_о_г_д_а_ я не мог
вспомнить значение этих слов, и только случайное замечание д-ра Фастальфа
привело меня к мысли, которая пробила затемнение. Как только это
осветилось во мне, я вспомнил и другие вещи. Вы иногда отвечали мне
прежде, чем я успевал спросить. Я думаю, вы никому не позволите узнать о
ваших телепатических способностях.
- Это правда, сэр.
- А почему?
- Мое чтение мыслей дает мне уникальную способность повиноваться
Первому Закону, сэр, поэтому я дорожу им. Я могу более эффективно
предупредить вред для человека. Однако же, мне кажется, ни д-р Фастальф,
ни любой другой человек не будут долго мириться с роботом-телепатом, вот я
и держу эту способность в секрете. Д-р Фастальф любит рассказывать легенду
о роботе-телепате, уничтоженном Сьюзен Келвин, а я не хотел бы, чтобы он
повторил поражение д-ра Келвин.
- Да, мне он рассказывал эту легенду, и я думаю, он подсознательно
знает, что вы читаете мысли, иначе он не держался бы так за легенду.
Держаться за нее, я бы считал, опасно для него, поскольку это касается
вас. Но она определенно помогла мне обмозговать это дело.
- Я делаю, что могу, чтобы нейтрализовать опасность, не повредив мозг
д-ра Фастальфа. Он неизменно твердит о легендарной и невозможной природе
этой истории, когда рассказывает ее.
- Да, я помню. Но если Фастальф не знает, что вы читаете мысли,
значит, вы не были изначально спроектированы с этой способностью. Как же
вы ее получили? Нет, не отвечайте, Жискар, дайте мне сообразить кое-что.
Мисс Василия была особенно мила с вами, когда начала интересоваться
роботехникой. Она говорила мне, что экспериментировала с вашей программой,
а д-р Фастальф издали наблюдал. Не могла ли она, чисто случайно, сделать
что-то, что дало вам телепатическую силу? Так и было?
- Да, сэр.
- И вы знаете, что именно она сделала?
- Да, сэр.
- И вы единственный на свете робот-телепат?
- Насколько я знаю, да, сэр. Но будут и другие.
- Если бы я или д-р Фастальф спросили вас, что именно сделала д-р
Василия, вы обязаны были бы сказать из-за Второго Закона?
- Нет, сэр, потому что, по-моему суждению, это знание принесло бы вам
вред, и мой отказ сообщить был бы вызван Первым Законом, более важным. Но
эта проблема и не могла бы возникнуть, потому что я знал бы о готовящемся
вопросе и приказе ответить, и заранее убрал бы это побуждение из
человеческого мозга.
- Да, - сказал Бейли. - В позапрошлый вечер, когда мы шли от дома
Глэдис к Фастальфу, я спросил Дэниела, имел ли он какой-нибудь контакт с
Джандером, пока тот был в доме Глэдис, и он ответил - нет. Я повернулся к
вам с тем же вопросом, но почему-то так и не задал его. Вы погасили во мне
этот импульс.
- Да, сэр.
- Если бы я спросил, вам пришлось бы сказать правду, а вы не хотели,
чтобы я знал это.
- Не хотел, сэр.
- Но, имея контакт с Джандером в течение этого времени, вы знали, что
Амадейро проводит с ним тесты, поскольку, я думаю, вы могли читать в мозгу
Джандера...
- Да, сэр. Эта способность относится к умственной активности как
человека, так и робота. Роботов понимать много легче.
- Вы не одобрили деятельности Амадейро, потому что согласились с
мнением Фастальфа относительно заселения Галактики?
- Да, сэр.
- Почему вы не остановили Амадейро? Почему не стерли из его мозга
импульс допрашивать Джандера?
- Сэр, мне нелегко вторгаться в мозг. Решение Амадейро было так
глубоко и сложно, что я должен был сделать многое, а я не хотел повредить
его мозг, преуспевающий и важный. Я позволил делу продолжаться довольно
долго, а сам размышлял, какое действие лучше всего послужит нуждам Первого
Закона. В конце концов, я решил по-своему поправить положение. Это было
нелегкое решение.
- Вы решили заморозить мозг Джандера до того, как Амадейро сумеет
узнать метод изготовления человекоподобного робота. Вы знали, как это
сделать, поскольку вы за много лет научились отлично разбираться в теориях
Фастальфа из его же мозга. Правильно?
- Точно, сэр.
- Так что Фастальф не единственный, кто достаточно опытен для
уничтожения Джандера.
- В каком-то смысле единственный, сэр. Мои знания лишь отражение его
знаний.
- Тем не менее, вы это сделали. Но разве вы не понимали, что,
уничтожая робота, вы ставите под удар Фастальфа? Ведь все естественно
обвинят его. Собирались ли вы признаться в своем деянии и объявить о своих
способностях, если это будет необходимо для его спасения?
- Я, действительно, понимал, что д-р Фастальф может оказаться в
тяжком положении, но я не намеревался признаваться в своей вине. Я
надеялся воспользоваться ситуацией как клином для вызова вас на Аврору.
- Меня? - опешил Бейли. - Значит, это была _в_а_ш_а_ идея?
- Да, сэр. С вашего разрешения, я объясню.
- Пожалуйста.
- Я знал о вас от мисс Глэдис и от д-ра Фастальфа не только с их
слов, но из их мыслей. Я узнал о положении на Земле. Было ясно, что
земляне живут в окружении стен, откуда им трудно выйти, но мне было столь
же ясно, что и аврорцы тоже живут в окружении стен. Их стены составлены из
роботов, которые защищают их от всех превратностей жизни, и которые, по
плану Амадейро, должны построить защищенный общества для аврорцев на новых
планетах. Аврорцы живут и в стенах, созданных их долгой жизнью; эти стены
заставляют аврорцев переоценивать свою индивидуальность и удерживают их от
объединения своих научных ресурсов. Они не позволяют себе вступать в
грубый спор, но через Председателя требуют быстрого разрешения всякой
неопределенности, и такое разрешение вопроса достигается еще до того, как
проблема обнародуется. Они хотят только _с_п_о_к_о_й_н_ы_х_ разрешений
дела.
- Стены землян - настоящие, твердые стены, их существование навязано
и очевидно, и всегда находятся такие, кто мечтает вырваться; стены
аврорцев нематериальны и не выглядят стенами, так что никто даже не думает
о побеге; вот поэтому, как мне кажется, не аврорцы и не другие космониты,
а именно земляне должны заселить Галактику и когда-нибудь установить
Галактическую Империю.
Все это были рассуждения д-ра Фастальфа, и я согласился с ними.
Однако, д-р Фастальф довольствовался рассуждениями, я же не мог, мне нужно
было непосредственно изучить по крайней мере одного землянина, чтобы
оценить свои заключения, вот я и задумал привезти вас на Аврору.
Замораживание Джандера служило сразу двум целям: остановило Амадейро и
дало причину для вашего визита. Я слегка подтолкнул мисс Глэдис, чтобы она
посоветовала д-ру Фастальфу пригласить вас; я слегка подтолкнул и его,
чтобы он обратился с этим к Председателю; я слегка подтолкнул
Председателя, чтобы он дал разрешение. Когда вы прибыли, я изучил вас и
был доволен тем, что обнаружил.
Жискар замолчал и снова стал бесстрастным, как все роботы. Бейли
нахмурился.
- Похоже, что я не заслужил уважения за то, что сделал здесь. Вы,
конечно, следили за тем, чтобы я нашел путь к истине.
- Нет, сэр. Наоборот. Я ставил барьеры на вашем пути - разумные,
конечно. Я отказался позволить вам узнать о моих способностях, даже
заставляя себя отступать. Я добивался, чтобы вы иногда чувствовали уныние
и отчаяние. Я поощрял вас к риску открытого пространства, чтобы изучить
ваши реакции. Но вы пробили себе путь через все препятствия, и я рад.
Я обнаружил, что вы тоскуете по стенам вашего Города, но сознаете,
что должны научиться обходиться без них. Я обнаружил, что вы страдали,
видя Аврору из космоса, и потом, оказавшись выставленным под грозу, но это
не лишило вас способности думать и не отвело вас от вашей задачи. Я
обнаружил, что вы признаете ваши недостатки и вашу короткую жизнь и не
увиливайте от спора.
- Но почему вы считаете, что я представитель землян вообще.
- Я знаю, что вы не представитель. Но из вашего мозга я знаю, что
есть такие, как вы, и мы будем строить с ними. Я присмотрю за этим, и
теперь, когда я отчетливо вижу тропу, по которой следует идти, я
подготовлю других роботов вроде себя, и они тоже будут присматривать.
- Вы хотите сказать, что роботы-телепаты приедут на Землю?
- Нет, этого я не имею в виду. И вы правы, что встревожились.
Непосредственное включение роботов будет означать постройку именно тех
стен, которые угрожают парализовать Аврору и другие Внешние миры. Земляне
заселят Галактику без каких бы то ни было роботов. Будут трудности,
опасности и много, много вреда - все это роботы могли бы предупредить,
будь они там, - но, в конце концов, людям будет лучше, если они станут
рассчитывать только на себя. А когда-нибудь, в очень отдаленном будущем,
роботов изобретут снова. Кто знает?
- Значит, вы предвидите будущее? - с любопытством спросил Бейли.
- Нет, сэр, но, изучая мысли, как я это делаю, я приблизительно могу
сказать, что есть законы, управляющие поведением людей, как Три Закона
роботехники управляют поведением роботов; и возможно, что с ними будет
иметь дело и Будущее. Человеческие законы более сложны, чем законы
роботехники, и я не имею представления, как они организованы. Они могут
быть статичными по природе, так что их нельзя правильно выразить, кроме
как имея дело с огромным населением. Они могут быть очень слабо связанными
и вроде бы не иметь смысла, пока громадное население не научится
оперировать этими законами.
- Скажите, Жискар, именно это д-р Фастальф называл наукой будущего -
"психоисторией"?
- Да, сэр. Я осторожно вложил это в его мозг, чтобы начался процесс
разработки. Когда-нибудь это понадобится, поскольку существование Внешних
миров как долгоживущей роботизированной культуры приходит к концу и
начинается новая волна человеческой экспансии - короткоживущих
человеческих существ без роботов.
А теперь - Жискар встал - я думаю, сэр, нам пора идти в дом д-ра
Фастальфа и приготовиться к вашему отъезду. Все, о чем мы говорили здесь,
конечно, нельзя никому передавать.
- Это строго конфиденциально, уверяю вас, - сказал Бейли.
- Да, - спокойно сказал Жискар. - И не бойтесь ответственности за
молчание. Я позволю вам помнить, но у вас никогда не возникнет желания
рассказать об этом деле. Ни малейшего.
- Еще одно, Жискар, пока вы не надавили на меня. Присмотрите за тем,
чтобы Глэдис не обижали на этой планете за то, что она солярианка и
принимала робота за мужа, и... пусть она примет предложение Гремиониса.
- Я слышал ваш последний разговор с мисс Глэдис, сэр, и я понял. Я об
этом позабочусь. А теперь, сэр, могу я проститься с вами, пока никто не
видит? - И Жискар протянул Бейли руку совершенно человеческим жестом.
Бейли пожал ее. Пальцы Жискара были твердые и холодные.
- Прощайте, друг Жискар.
- Прощайте, друг Илия, и помните, что хотя люди назвали эту планету
Авророй, но в этом смысле именно Земля является истинным Миром Утренней
Зари.
_________________
О Деви! Ты-разум, небо, воздух, огонь, вода, земля. Ничто не существует вне тебя при твоем превращении. Ты стала священной королевой Шивы, чтобы изменить свою собственную блаженную форму сознания на форму мира.
|
| 07-10, 17:46 |
|
|
Кто сейчас на конференции |
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0 |
|
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
|
|
|
